1
0"
"Моя непонятная усталость, катящийся градом пот, то, что я ляпнул про свое желание зарубить принца, хотя вообще не планировал о том говорить. Кастиан, отсевший от нас — вернее, как я теперь понял, от Хеймеса — как можно дальше. Похоже, сила ментального воздействия зависела от расстояния. То, как удивленно смотрели на меня стражники — очевидно, их и поставили у дверей для того, чтобы после «разговора» они помогли мне добраться до покоев.
Потом я вспомнил предупреждение Амана ни в коем случае не лгать.
— Если бы я сказал неправду, что бы со мной случилось?
— Под таким давлением сделать это очень сложно, но если бы вдруг сумел… — Кастиан на мгновение задумался. — Слушай, я не знаю, как в таком случае сработала бы родовая магия аль-Ифрит, но когда подобные допросы проводил отец, то у тех, кто пытался лгать, на руках обычно начинали распадаться ногти и кожа.
— Распадаться?
— Да. Это очень быстро происходило. Ногтевые пластины шли трещинами, высыхали и осыпались. Затем клочьями начинала слезать кожа. Уродливое зрелище.
А еще явно очень болезненное…
Я вздохнул.
— Скажи, а тот факт, что «разговор» с главой клана на самом деле является допросом с использованием ментального давления, насколько широко известен?
Кастиан взглянул на меня понимающе.
— Это все знают. То есть все, кто не терял память.
Я потер лицо руками. Да уж. Хорошо, что мне действительно было нечего скрывать.
— Злишься на Аману? — спросил Кастиан.
— Злюсь? За что? — этого вопроса я не ожидал.
— Что не предупредила, не объяснила подробно, что тебя ждет?
Я нахмурился.
— Она объяснила достаточно для человека, не терявшего память. То, что я скрыл этот факт, было моим выбором, и отвечать за последствия тоже мне. У меня нет причин злиться.
Кастиан покачал головой.
— Не уверен, что на твоем месте я был бы так же великодушен.
Я пожал плечами. За свой выбор каждый человек отвечает сам. Я не собирался винить кого бы то ни было за то, что предпочел скрытность и молчание. Так же, как я не собирался брать на себя ответственность или вину за выбор других людей.
За пределами башни сверчки вновь запели в полную силу. Несмотря на слова Кастиана, мне было сложно поверить, что я единственный, кто их слышал. Интересно, почему мне чудился именно их стрекот? А не птичье пение, например? Может потому, что пение сверчков мне нравилось больше птичьего? Успокаивало? И мой разум лучше меня знал, что мне нужно?
Кастиан, к счастью, не стал спорить с моим желанием побыть в одиночестве и вскоре у башни остался только я. В нескольких десятках шагов виднелись темные силуэты деревьев. Можно было подойти к ним, сесть на траву, прислониться к одному из стволов и позволить себе расслабиться, а своему телу восстановиться.
