Вне клана

— Это неинтересно, дан.

— Напротив, очень интересно! — возразил тот. — Границы Гаргунгольма уже несколько лет как четко установились, попасть туда случайно невозможно. Какая же необходимость привела таких славных молодых людей в это ужасное место?

— Это. Неинтересно, — повторил я, четко выделяя каждое слово, и растянул губы в улыбке.

Улыбка вышла не очень, потому что сосед сильно дернулся, будто хотел скорее от меня отодвинуться, но забыл, что, сидя за столом, этого сделать не получится.

Я торопливо стер улыбку с лица.

Надо, надо тренироваться перед зеркалом! Я ведь вовсе не напугать его хотел, а пытался изобразить что-то вроде легкой, ни к чему не обязывающей улыбки, которая так хорошо получалась у Аманы.

Сосед — кстати, не урожденный аль-Ифрит, а принятый в клан консорт, — быстро оправился от испуга и тут же пожелал узнать больше о моей — то есть нашей с Кастианом, раз уж мы «оказались» братьями — семье.

— Это неинтересно, — повторил я, больше не пытаясь улыбаться.

Потом повторил еще раз.

И еще.

После пятого вопроса — и моего одинакового ответа — вмешалась Амана.

— Право слово, дядюшка Галат, оставьте бедного юношу в покое! Вы же видите, какой он стеснительный!

— Стеснительный? — недоверчиво переспросил сосед.

— Да, — подтвердил я. — Ужасно стеснительный! Уж простите, дан.

Потом я поднял руку, привлекая внимание слуги, и велел принести себе того же любопытного блюда в виде фиолетовых розочек, которое сейчас накладывали Кастиану.

— Стеснительный, — проворчал сосед себе под нос. — Ага, как же, стеснительный он! Иштава задница!

Последовавшее за этим тихое шипение со стороны супруги соседа подсказало мне, что выражение «иштава задница» было не из тех, что употребляют в приличном обществе. Вероятно, то же касалось и фразы «иштава мерзость», которую я услышал в той безымянной деревне.

Интересно, кто такой этот «ишта» и чем он так прославился?..

Гости переговаривались между собой, но меня, похоже, оставили в покое. Кастиану вопросы задавали, но он умудрялся отвечать, не говоря ничего конкретного и при этом не обрезая собеседников, как я.

Я оглядел всех сидевших и подумал, что тут нет одного лица, которое, как мне казалось, должно было присутствовать. Стражник ведь назвал ту фальшивую служанку даной. Или она не соответствовала по рангу? Амана упоминала, что на обеде будут главы Младших семей, про простых членов клана она ничего не говорила. Так или иначе, дана Беата вряд ли принадлежала аль-Ифрит по крови. Хотя девица и выглядела достаточно миловидной, яркой красоты, характерной для представителей этого клана, в ней не было.

Я пробовал все новые и новые блюда, наблюдал за гостями, пытаясь привыкнуть к разнице во внешности между аль-Ифрит и обычными людьми, и прислушивался к идущим разговорам.