Нечто чудесное

Сначала поцелуй был нерешительным, нежным приветствием любовников, но чем дольше он длился, тем исступленнее становился и тем теснее они льнули друг к другу. Язык Джордана осторожно раскрыл ее губы, скользнул между ними и устремился назад… потом жадно, быстро коснулся ее языка. Жаркое желание вспыхнуло, точно сухой порох.

Он рывком распахнул ее платье, спустил с плеч сорочку, обнажая груди. Горячая ладонь сжала нежный холмик, большой палец обводил напряженный сосок, на глазах превращавшийся в тугой бутон. Наконец он с намеренно мучительной медлительностью снова наклонил голову и припал ртом к упруго-податливой плоти. Язык и губы играли с твердой пуговкой, пока Александра не охнула от наслаждения, и тогда Джордан припал к другой груди.

Страсть бушевала в Александре, сводя ее с ума. Она не могла дождаться, когда он разденет ее и сбросит свою одежду. Прошло несколько бесконечно томительных минут, прежде чем Джордан наконец растянулся рядом.

– Я не могу насытиться тобой, – прошептал он запинаясь, сверкая расплавленным серебром глаз. Его пальцы запутались в треугольнике каштановых волос внизу живота Алекс. Не отводя взгляда от жены, он раздвинул ее бедра, терзая ее упоительными ласками, окунаясь во влажное тепло, и Александра, ощущая, как кружится голова, беспомощно извивалась под ним, выгибая спину и приподнимая бедра. Но Джордан не останавливался. Жаркие судорожные волны пробежали по ее телу, и Алекс, не выдержав, громко застонала, прижимаясь к нему. Его пальцы стали еще настойчивее, и еще один тихий стон сорвался с ее уст.

– Знаю, дорогая, – задыхаясь, прошептал он. – Я тоже тебя хочу.

Джордан так стремился, чтобы она, как позапрошлой ночью, несколько раз познала ослепительное блаженство, прежде чем он найдет собственное удовлетворение… но жена заставила его забыть об этом. Чуть отстранившись, она нежно погладила его по голове и едва слышно пробормотала:

– Так одиноко, когда ты не во мне…

Джордан мгновенно забыл о благих намерениях. По-прежнему лежа на боку, он сжал Александру в объятиях, притянул к себе и вошел в нее одним уверенным мощным рывком. Александра с отчаянной силой прильнула к нему, и Джордан, стиснув ее ягодицы, стал медленно входить в шелковисто-влажную плоть, стремясь с каждым движением проникнуть все глубже и подарить ей небывалое наслаждение. Александра, в том же исступленном стремлении довести его до вершин блаженства, выгибалась, отвечая на каждое его движение.

«Я люблю тебя, – думал он, охваченный чувственным безумием. – Я люблю тебя! – твердило его сердце каждым громовым ударом. – Я люблю тебя! – кричала его душа, когда Александра забилась в конвульсиях, сжимающих его напряженную плоть.