Верный муж

Она быстро умылась, оделась и поспешила в ресторан на завтрак. «Шведский стол, вот как это называется», – вспомнила она.

Оглядела стойки с едой – божечки мои! И как можно все это просто попробовать! Она огляделась – за соседними столиками чинно завтракали муж и жена, явно иностранцы. Рядом сидела группа подростков и увлеченно заглядывала друг другу в тарелки. Несколько одиноких мужчин, видимо, командированных. Немолодая женщина в пиджаке, уткнувшаяся в папку с бумагами. Молодая мать, пытающаяся накормить кашей ребенка.

Сновали официантки и недовольно сметали со стола грязную посуду.

Надя взяла блины и красную икру – брать много было неловко. Выпила две чашки прекрасного кофе и наконец пошла к выходу.

В номере она оделась и заглянула в сумку – господи! Вот точно – старая идиотка. Маразматичка просто. Про все забыла – и про пирожные, и про сыр. И про коньяк тоже. Пирожные она, тяжело вздохнув, выбросила, повертела в руках сыр – да нет, жив, наверное. Хотя… И, подумав, отправила вслед за пирожными. Остался коньяк. «Выпью на праздник», – решила она и стала одеваться.

«Бог с ними, с деньгами! – храбро подумала она, выйдя на улицу.

 – Как-нибудь… Зато – по-человечески, по-барски, можно сказать. Постель, халат, блины с икрой. А вы транжира, Надежда Алексеевна! – усмехнулась она. – А прикидывались всю жизнь такой экономной! Рачительной такой!» Она улыбнулась и спросила у прохожего дорогу на вокзал.

Оказалось, что пешком совсем недалеко, минут двадцать. Погода прекрасная, так замечательно пройти по свежему, скрипучему снегу. Поглядеть по сторонам, посмотреть на незнакомый город.

Есть своя тихая прелесть в среднерусских городах, несомненно есть.

И неспешность, размеренность, что ли, которой так не хватает москвичам. И люди другие – более спокойные, наверное. Идут по своим делам – вроде бы и спешат, а нет на лицах столичной загнанности, затравленности в глазах, плотно сжатых губ.

Милость какая-то во всем и тишина…

Надя слегка заплутала, чуть покрутилась, снова спросила дорогу и, уже почти дойдя до вокзала, вдруг остановилась и задумалась.

Какая сила несла ее снова туда, на ту улицу, со дурацким названием Коровинская?

Зачем, почему, для чего? Она отмахнулась от этих вопросов и так заторопилась, словно могла пропустить что-то такое важное, такое необходимое, такое….

Без чего она просто не сможет жить дальше.

Она снова толкнула калитку, и та снова не хотела поддаваться и словно не хотела пускать ее туда. В жизнь той женщины.

Надя постучала в клеенчатую дверь, и ей не ответили. Тогда она, набравшись храбрости, дверь толкнула, и та оказалась незапертой. Она зашла в коридор, постучалась в кухонную притолоку и, окончательно поняв, что Наташи нет, прошла в комнату.