Верный муж

Со всеми женами и детьми Веденский дружил и активно общался. Жены его, кстати, были как с одной грядки – такие же безалаберные растеряхи, веселые и беззаботные. И дети такие же. Яблоня от яблони, как говорится. Дочки разводились и рожали очередных детей, сын торчал то в Якутии, то на Сахалине. Жены снова выходили замуж и дружили уже семьями.

Веденский и Григорий Петрович встречались у метро «Юго-Западная» и ехали на кладбище – их родители лежали рядом. Потом заходили в какую-нибудь шашлычную и стариков поминали. Платил всегда Григорий – у Веденского денег не было никогда.

Хотя он всегда начинал жарко препираться и совал свои смятые рубли.

Григорий Петрович учил Сашку жизни – пора бросить бродяжничать, жениться на порядочной женщине, сделать в квартире ремонт и купить наконец себе «приличное пальто».

Все это Веденский выслушивал спокойно, с неизменной улыбочкой на лице. А когда начиналось про пальто, не выдерживал и взрывался."

"– Да не нужно мне твое пальто! – орал он, хватал свою задрипанную куртешку, громко бросал: – А пошел ты! – и хлопал дверью кафешки. Тоже не тихо.

Они не созванивались по многу месяцев.

А потом, ближе к сентябрю, когда обычно собирались в Востряково, кто-то звонил первый, и как ни в чем не бывало договаривались о встрече.

Однажды приехали к ним. Сашка с усмешкой бродил по квартире и качал головой: «Кучеряво, ребята, живете!»

И они почему-то смущались, словно было в этом что-то неприличное.

Казалось, что Сашка осуждал их за цветной телевизор, румынскую стенку и голубой унитаз.

Надины пироги ел и нахваливал:

– Вот, Гриня! Умеешь ты в жизни устраиваться!

Надя не уловила тогда в этих словах второго смысла или двойного дна – ну, смущается человек, нелепый и неустроенный.

Чувствует свою неприкаянность в уютном и сытом семейном дому.

А теперь поняла – не ирония это была, не подколка, а чистая правда.

Потому что муж ее именно устроился. Тепло и разумно. А Сашка Веденский жил по-другому.

И Надя каким-то седьмым, истинно «бабским» чутьем чувствовала, что муж ее завидует Сашке. Вот только чему – понять не могла. Может, его свободе? Нет, не в обычном, бытовом смысле. Да и какая свобода? Куча детей, жен, все давно смешалось в какой-то дикий и малопонятный, вечно бурлящий коктейль разводов, рождений детей и внуков, похорон, бесконечных смешных адюльтеров и истинно драматических историй.

Все постоянно названивали друг другу, рыдали, жаловались, делились и… любили друг друга. Вот точно – сплетен и интриг в Сашкиной семейке не было.

Когда Веденский сломал позвонок – естественно, во время очередного восхождения, и прогнозы врачей были весьма и весьма невеселые, все эти жены и подруги, собственные дети Веденского и чужие по крови крутились возле него дни напролет в больничной палате.