4
0Всю жизнь – оправдываюсь!
Вот только спрашивается – за что?
Почему я должна думать только о том, что детям нужны велосипеды и куртки взамен новых, но порванных, мужу – очередной «дипломат» и новый магнитофон? А что, предыдущий уже устарел? За четыре года?
Только мое зимние пальто не устарело за шесть лет.
Да! А новая резина в машину! Это же важнее, чем мое счастье!
Я ложусь в постель и плачу. Так горько, виновато и обиженно…
Муж укрывает меня одеялом и дует в ухо – успокаивает.
– Отстань! – говорю я и захожусь еще громче.
Он гладит меня по голове и убеждает, что все будет хорошо.
Я пару раз громко всхлипываю и с улыбкой засыпаю.
Завтра. Завтра я все померяю, все расставлю и сварю эти дурацкие макароны по имени спагетти.
Завтра я отосплюсь (на работу не пойду), приду в себя и освобожусь от чувства вины – будьте уверены! И еще буду счастлива. Очень даже счастлива! Всем врагам назло!
И сама не могу понять: я великая актриса или все-таки недолюбленная и обиженная женщина?
Назавтра мы с Инеской зависаем на пару часов – надо все обсудить. Все и всех.
Она рассказывает про Ольгу – баба невезучая, мужики все срываются, как рыбы с крючка.
– Пусть уведет Марьяниного Сеню, – советую я. – Тот, по-моему, с радостью избавится от своей мучительницы.
Потом подруга рассказывает про Наташу. Та, конечно, акула. Мужа за человека не держит и не считается с ним совсем. Живет как хочет. Держит в любовниках богатого мужика, грузина, директора цветочного магазина.
Раз в полгода объявляет тому, что залетела, и идет на два дня в больницу. Грузин дает ей деньги на аборт и кучу продуктов – икру, рыбу, копченую колбасу, буженину и шоколадные конфеты.
"Наташа отправляется к подружке-гинекологу, два дня живет в ее кабинете, они пьют «Наполеон», закусывают черной икрой и севрюгой и болтают о жизни. В кошельке у нее лежит новенькая сотенная – та, что на операцию.
Через два дня Наташа, бледная и измученная (попробуй выпей столько!), выползает из больницы, а виноватый Леванчик ждет ее в машине с подарком – сережками или колечком.
Замуж он ее, конечно, не возьмет. Да ей и не надо – и так хорошо.
Про Кетошку пунктиром – муж-тиран, суровая свекровь и чудесная Кетошка, пекущая днями хачапури и лепящая хинкали.
– А зачем ты зовешь этих Ольгу и Наташу? – спрашваю я. – Противные ведь!
Инеска объясняет, что Ольга – ее школьная подруга, а Наташа – институтская. Всех жалко, все не очень счастливы и устроены. Да и Марьяне нужны «приличные клиенты». Будет она мотаться из-за нас с тобой и толстухи Кетошки!
Я спрашиваю про Марьянины ночные разъезды.
