4
0С обеими дочками, дураком зятем и с супругой. Он нашел женатого любовника младшей дочери и дал ему в морду.
– За что? – не поняла Лора.
Володька удивленно вскинул брови:"
"– Ты что, дурочка? Он же подонок! Негодяй! Ломает девчонке жизнь! И из семьи, между прочим, уходить не собирается! Так и сказал! Ты представляешь, какая сволочь!
– Представляю – усмехнулась Лора. – Тебе это ничего не напоминает?
Он посмотрел на нее растерянно. Лора отправилась на кухню и стала чистить картошку.
Ночью она смотрела на спящего Володьку и думала, как надолго он задержится в ее квартире.
Но и за эти две недели, пока он пребывал на ее территории, Лора здорово устала от его разговоров, прибауточек – теперь уже вялых, заезженных, несвежих и натужных. От разбросанных носков, от пепельниц в каждом углу, включая туалет и ванную. От громкого звука телевизора. От ночного храпа и привычки сожрать бутерброд в три часа ночи. От зубной пасты на зеркале, от открытой крышечки бутылки с шампунем. От зубочисток на краю тарелки. От ежевечернего вопроса:
– А у нас есть кефирчик, лап? Ты же знаешь, я люблю на ночь!
– А ты купил, – взрывалась Лора, – раз любишь на ночь?
Они дулись друг на друга и не разговаривали.
Им было плохо вместе. А ведь это то, о чем она мечтала столько лет! Чтобы с работы и на работу! Чтобы в субботу и в воскресенье! В парк или в кино! В магазин или в кафе! И вечером с чайком у телевизора!
Ничего этого не было! А было плохо – и ему, и ей. Все раздражало, мешало и лишало привычных удобств.
Наконец Лора спросила:
– Мириться не собираешься?
Володька обиженно посмотрел на нее и принялся собирать чемодан.
– Устала от меня? – спросил он.
Она кивнула:
– Ничего личного. Просто привыкла к другому формату. Твоими, кстати, стараниями!
Володька ушел, и Лора расплакалась: «И вправду дура! Мать права! Вот был же шанс! Обогреть, удержать, привязать. Дура! Какая же я дура! Да нет, – внезапно разозлилась она. – Не дура. Просто мне это было нужно тогда. Раньше! А сейчас…»
Вспомнила грубоватые слова матери: «Раньше – целовали жопу генеральше».
Вот именно! И подите вы все, володьки, козлики, шмозлики и прочие. Впрочем, никаких «прочих» уже давно не было! Да уже и не надо, кстати!
Володька пообижался недолго – объявился через месяц с букетом желтых роз, в замечательном, кстати, настроении.
Профессор и академик Князев умер под Новый год – и праздничный стол оказался столом поминальным.
Больше всех убивалась Катька – чуть в гроб к деду не легла. Янина Васильевна сидела на стуле и смотрела в одну точку.
