4
0
Она раздраженно встала с гамака, оглядела участок и пошла в дом – нет покоя! Мужики посторонние на участке. Любит папахен притащить кого-нибудь в дом и возиться. «Любимый ученик!» Знаем таких, бывали у папаши страстные привязанности – на пару лет. Ученик тут же, как правило, пытался стать членом семьи – садился за стол, с аппетитом ел и вступал в беседы.
Янину Васильевну это все, разумеется, сильно раздражало – кормить, поить, стелить постель. Да и просто – чужой человек в доме. Но ни разу – ни разу! – муж не услышал от нее даже намека, что все это ее напрягает и раздражает.
Она обихаживала мужниных учеников и аспирантов с нежностью и терпением. Давала мудрые житейские советы, сватала, доставала приличные костюмы и свитера, отводила к своему парикмахеру. Словом, была родной матерью – не меньше. И муж в который раз ею восхищался, приговаривая, что Яня – святая.
Потом эти ученики вырастали, становились на ноги, обретали материальные блага, женились, заводили детей, разводились и создавали новые семьи. Всегда – ну, или почти всегда – держа в курсе перемен в своей жизни мудрейшую из мудрейших, прекрасную из прекраснейших, тонкую, благородную, тактичную, замечательную и родную Янину Васильевну, жену любимого учителя и шефа.
Некоторые из неудачников пропадали с научного и с жизненного горизонта. О таких изредка вспоминали, сокрушались и жалели – ну, бывает, что делать! Не у всех получается, не у всех! Судьбы, знаете ли…
И всегда добавлялось – так, между прочим: «Ну мы-то сделали все, что могли!»
«Ты – даже больше!» – уверенно и гордо заключал Петр Петрович Князев, с умилением глядя на любимую жену.
На веранде сидел отец и пил чай.
– Привет, пап! – бросила Лора и уселась за стол. Мать торопливо вскочила и налила ей чаю.
– Козлик! – крикнула хозяйка. – Идите пить чай!
Дочь хмыкнула, взяла свою чашку и пошла наверх, в свою комнату.
Козлик-шмозлик. Очередной козлик на нашу голову. Впрочем, мне-то какое дело! Я завтра – тю-тю! Только меня и видели! Повидались, и будет. Хорошего понемножку. К Роме, к Роме! В Москву!
К вечеру Лора не выдержала и поплелась в сторожку. Телефон работал, как всегда, кое-как, и дозвониться до Ромы ей – увы! – не удалось.
Утром, когда она спустилась к столу, все уже были в сборе и заканчивали завтрак. Козлик, увидев ее, покраснел, как только что сваренный рак, и уткнулся глазами в чашку.
Отец сухо поздоровался с дочерью, мать ее радостно расцеловала. Лора спешно позавтракала и объявила, что возвращается в город.
