Вернуть Веру

Я смотрел на нее, а видел нашего с Никой не родившегося ребенка. Плод замер уже на восьмом месяце… Как раз, когда я смирился с мыслью о скором отцовстве и даже начал получать от нее удовольствие. Ведь это было круто. Раньше у меня никого не было… ни единой родной души. А тут целый сын… или дочь. Мое продолжение. Которое будет меня любить безоглядно. Каким бы я ни был, будет любить. Так я думал. Прижимаясь щекой к Никиному огромному животу, пальцами ощущая толчки и вибрации…

Как нам сказали, ребенок умер от внутренней патологии, которую почему-то не удалось обнаружить на скринингах.

И вот я смотрел на Дашку и думал, что если бы он родился… то ему тоже наверняка понадобилась бы помощь. Дорогостоящее лекарство. Или операция. Если бы он только родился…

Наверное, поэтому я не мог остаться в стороне.

Дашка пискнула. И я понял, что сжал ее в руках слишком сильно. Пересадил ее на бедро, растерянно провел рукой по волосам, вскинулся и наткнулся взглядом на странного вида девицу, наблюдающую за нами. Как-то не придав этому значения, нажал на копку вызова лифта и спросил о чем-то Нику. Та ответила.

Мы спустились в унылый больничный двор, который, надо сказать, старательно пытались облагородить. Прошли между клумб к затерявшейся в тени деревьев скамейке. Дашка радостно озиралась по сторонам. Что-то болтала на своем тарабарском, а мы с Никой молчали.

- Как думаешь, мы успеем собрать деньги? – спросил, чтобы хоть чем-то разбавить эту неуютную давящую тишину.

- Будем стараться. Сумма уж очень значительная, а времени мало. До сих пор не верю, что именно ты озаботился этим вопросом.

- Думаешь, я такое дерьмо, которому на все плевать?"

"- Не знаю, – Ника резко повернулась ко мне, хлестнув себя по лицу собранным на затылке хвостом.

- Я тебя не знаю. Мы, как оказалось, вообще ничего не знаем о людях, которых любим. Которые делят с нами жизнь, кров, постель… Воспитывают детей… И все наше представление о ком-то вроде бы близком – на самом деле лишь наши иллюзии о нем. Которые, развенчиваясь, причиняют порой адскую боль, – запал, с которым Ника говорила, как-то быстро сошел на нет. И заканчивала она уже совсем другим тоном: - Так что не мне судить, дерьмо ты или нет. Ты себя лучше знаешь.

- Мне не плевать. На то, что наш ребенок…

- Погиб!

- Да. Погиб… Мне не плевать.

Слова давались с трудом. Горло драло. Будто у меня ангина в запущенной фазе, а ведь ни черта подобного. Просто некоторые слова рождаются в муках. И нужно лишь перетерпеть. Я сглотнул. Отвел взгляд от злющих Никиных глаз. И снова в поле моего зрения возникла та самая девица… Которую я уже видел сегодня. Тощая, невысокая такая. Похожая на ободранную дворовую кошку. Повадками и чем-то еще неуловимым.