7
0Вот и надо было валить, сдав ее с рук на руки матери, а не, как теперь, на серьезных щах требовать свой ужин, который наверняка застрянет прямо в глотке, если, конечно, случится чудо, и кто-то в принципе меня покормит. К тому же я ведь понимал, что она не воспримет мои слова всерьез, приняв их за издевку.
- Ладно. Пойдем. Только еда у меня вчерашняя.
- А я не гурман, Ника.
- Вера.
Я промолчал. Потому что глупым было это все. И споры вокруг имени, и наши посиделки в кухне, такой знакомой… Ника как раз взялась обустраивать дом, когда мы поженились. Помню, как она прибегала ко мне советоваться по поводу цвета стен или фасадов кухонных шкафчиков.
Господи, как я себя ненавидел за то, что на ней женился. За то, что сам, по собственной глупости, загнал себя в капкан… Ненавидел себя, а винил все равно ее. И отыгрывался на ней по полной. Унижая исподтишка, подкалывая, язвя, откровенно высмеивая. Причиняя ей боль, в надежде, что самому станет легче.
Может, она и любила. Да что уж теперь гадать?
- Жаркое устроит?
- Угу…
- Рассказывай, где вы с Настькой встретились.
- А выпить ничего нет?
- Гуляев! Тебе что здесь - ресторан?
- Так я о тебе беспокоюсь.
Ника бахнула передо мной тарелку, вцепилась в край стола и, нависая надо мной, прошипела:
- Или ты говоришь мне, что случилось, или я тебе… я тебе на голову эту тарелку надену!
Наверное, предполагалось, что я испугаюсь. Но план откровенно провалился. Когда я почувствовал исходящий от ее тела жар. И дух, такой, знаете, пряный-пряный. Когда заглянул в ее синие чистые глаза. Шальные и как будто пьяные. Когда она, поймав, мой взгляд, облизала быстрым движением языка губы, и у меня, как по команде, встал.
Не знаю, что бы произошло, если бы Ника в тот момент не отвернулась. Дернулась, как-то так неловко. Шагнула к холодильнику, достала-таки бутылку вина и, зацепив ногой ножку высокого стула, взвыла.
- Твою мать! Да что ж это такое?!
- Сядь! Дай посмотрю.
Нога Ники немного распухла, а вниз от мизинца разливался темно-фиолетовый синяк.
- Утром ударилась.
