8
0
— Вот, держите, — ректор отшагнул и протянул мне перо и бумагу.
Я еле расцепила пальцы и дрожащей рукой забрала лист. Чудовище, не скрывая довольной улыбки, присел на край стола.
— Наверное, вам удобнее будет тут, — он поставил обе ладони на стол позади себя, предоставляя мне возможность рассмотреть его рельефную грудь… то есть кулон на этой самой груди.
— Д-да, — я начала заикаться как ведьма-студентка из женского пансиона, которая никогда не общалась с мужчинами.
Боги, пошлите мне терпения с этим невыносимым драконом! Я протянула руку и аккуратно развела в стороны края рубашки. Так, чтобы даже нечаянно не коснуться горячего тела ректора. Причем «горячего» — это я про температуру, которая, как у всех драконов была выше человеческой.
Кулон будто притягивал к себе. Он состоял из трех равнозначных частей, связанных между собой витыми золотыми нитями. Две я правильно угадала раньше: это были ограничитель силы, нейтрализатор проклятия. А вот третью, я как ни рассматривала, понять не могла.
Я взяла перо и аккуратно, до самых мелочей начала перерисовывать артефакт, делая себе пометки о направлениях движения магических потоков, силе и концентрации их в том или ином месте, а также других мелких особенностях кулона. Все было сделано искусным мастером. То, что мне довелось с такой редкостью столкнуться и поработать было бы счастьем, если бы не одно “но”.
Помимо обычной, нейтральной магии, на кулоне были темные силы. Причем именно они соединяли весь кулон. Все время хотелось отдернуть руку, насколько мощными они были.
Удивительно, как Эдгарн умудрялся постоянно носить кулон на себе и не страдал от этого. Или страдал, но удивительным образом хорошо прятал?
Я подняла голову и встретилась с его взглядом. Чудовище рассматривал меня. Без его привычной ухмылки или издевки. С нежностью, теплом и неподдельным интересом.
Совсем перестала понимать себя. Я о его обманах узнала так много за последнее время, что должна была в три раза сильнее ненавидеть, чем до того, как пришла в академию. Но, когда Эдгарн был рядом, я будто начинала оттаивать. Как обледенелые ветки деревьев под солнечными лучами.
Вот и сейчас сердце забилось чаще обычного, затрепетало в какой-то отчаянной надежде. Дыхание стало таким частым и поверхностным, что будто совсем перестала дышать. Его бирюзовые глаза стали почти изумрудными, а зрачок вытянулся в вертикальную линию.
Чудовище улыбнулся, накрыл мой затылок своей большой, горячей ладонью и притянул к себе. На миг замерев, он перевел взгляд на мои губы, а потом тихо вдохнул и поцеловал.
Глава 25
Его поцелуй не был робким, он был требовательным, жадным и оттого неимоверно сладким. Я не заметила, как мгновенно растворилась в нем без остатка, забыв про все обиды и ложь.
