8
0Господин ректор, а позвольте полюбопытствовать. Почему я в вашей комнате?
— А где бы вы хотели быть? — прищурился Чудовище. — В том месте, где вы употребляли агуатару. Или, быть может, у дона Ставроса?
Меня как из ведра окатили. Да на что он вообще намекает? Я откинула одеяло, чтобы встать, но там меня ждал очередной сюрприз. На мне была тонкая ночнушка. Я скользнула взглядом по комнате. На комоде аккуратной стопочкой было сложено моё платье, чулки и… нижнее бельё.
Предательское воображение сразу нарисовало картину, как Эдгарн своими длинными пальцами развязывает шнурки на моём корсете, снимает платье, едва касаясь кожи, стягивает чулки. От этого по всему телу пробежала волна мурашек, а в животе сладко защекотало. А ещё я порадовалась, что потратила целый золотой на нижнее бельё из последней коллекции…"
"Стоп! Демоны. Он меня переодевал? Я округлившимися от шока и гнева глазами посмотрела на ректора и натянула одеяло до самого подбородка. Чудовище же, видя мою реакцию, удовлетворённо ухмыльнулся. Вот он… ящер пятнистый! Как он мог?
— Почему я в этом? — спросила я.
— Я смотрю, вообще утро начинается с вопросов? Так оно обычно и бывает после агуатары. Только потом ещё частенько вопросы отцовства решать приходится… — ректор развернул кресло так, чтобы сидеть лицом ко мне. — Вас это не беспокоит? Хотя, конечно, нет. Вы же добровольно пошли с Мариано, несмотря на то, что я вас предупреждал.
Меня бросило в жар. Судорожные попытки вспомнить, что было, ничего не давали. Я закусила губу, боясь уже задавать вопросы. Поймав на себе потемневший взгляд Чудовища, я всё же промямлила.
— Дон Ставрос хотел меня… — собственно, на этом вопрос можно было и заканчивать. Суть уже была отражена.
— Нет, он хотел меня… позлить, — рыкнул ректор. — И отвечая на ваш следующий вопрос. К вам никто пальцем не притронулся, сона Ирис. Можете так не трястись и проклятия не придумывать.
— Но кто меня переодел? — что-то его слова не очень соответствовали окружающей действительности.
— Это была я, — в дверь вошла ведьма-палка с подносом в руках и с явным неодобрением посмотрела на меня. — Дон Фавори, на ваше счастье, уважает женщин и ни за что бы не тронул вас. Хотя непонятно, уважаете ли вы себя сами.
Вот… палка бесчувственная! Она меня ещё и отчитывать будет? Чтоб у неё пенсне на носу не держалось! Да мне сочувствовать надо. Завели куда-то, напоили чем-то… Хотя ладно. Сама виновата. Но урок усвоен.
— И почему же вы не могли этого сделать в моей комнате? И оставить меня там, а не в кровати Чу… чудесного господина ректора? — последний раз я позволяла так со мной разговаривать только начальнице пансиона, поэтому не намерена была терпеть.
