Только не дракон!

– Травма у меня… Производственная… Я животик надорвал… от смеха, – выдавил из себя кот и снова захрюкал.

– Дурдом, – тяжело вздохнул я. – Слушай, ты не знаешь, где сейчас вейсанта? – спросил я этого рыжего чудика.

– Знаю, – уверенно кивнул кот. – Занимается с Даниэлем жарким сексом!

– Да ладно, – презрительно фыркнул я. – Эльф и жаркий секс – это всё равно, что горячий лёд. Такого не бывает! Они же все заторможенные!

– Ты-то откуда знаешь? – навострил ушки лингвар.

– Мне не раз эльфийки рассказывали, – небрежно повёл я плечом. – И вообще, самые лучшие любовники – это драконы.

– Не верю, – сморщил нос рыжий вредина. – Даниэль очень даже горячий пацанчик, отчаянный такой. Наверняка вейсанта сейчас тает в его руках. А давай мы это проверим, а? Заглянем в его комнату? Слабо? – подначил меня этот тип.

– Ну, не знаю… – замешкался я. С одной стороны, мне было жутко интересно посмотреть, чем они там занимаются, а с другой – я и так на сегодня достаточно накосячил.

– А ты меня на ручки возьми! – предложил этот коварный искуситель. – Если они тебя заметят, ты им меня протянешь: мол, я к вам по делу – кота вашего принёс.

– Ты думаешь? – меня продолжали одолевать сомнения. – А Тайлерис? Он же меня с лестницы спустит! – вспомнил я нашу последнюю с ним потасовку. Силён, зараза. Годы службы в разведке даром не проходят.

– Так его нет в замке! – пояснил кот. – Его на допрос вызвали, к императору.

– Зачем? – изумился я.

– Не знаю. Придёт – расскажет, – отозвался лингвар.

– Он же немой! – хмыкнул я, поднимая упитанную мохнатую тушку с пола.

*

Император Тинтуриан

*

«Он умер», – прочитал я написанное бывшим разведчиком, и задумчиво передал лист обратно дознавателю.

В глубине души я знал, что это правда, просто не хотел этого признавать. Десять лет назад, гуляя по саду, я неожиданно начал задыхаться, и мне показалось, что душа наполнилась леденящей пустотой. Рухнув на траву, я содрогнулся в мучительной судороге, дико напугав придворных, но довольно быстро пришёл в себя.

Взволнованный Райниэль согнал ко мне всех придворных лекарей и магов, а сразу вслед за этим подключил охранников – проверить каждого во дворце на причастность к попытке отравления императора.

Меня перенесли в личные покои и три дня тряслись, как над редкой бабочкой на бомбе. Всё это время я чувствовал себя так, словно по мне проехалась колесница с прицепом, и единственной мыслью о причинах подобного безобразия была догадка о том, что всё это как-то связано с моим братом.