В теле пацана. Книга 2. Взрослые игры

— Достойный раб Сехмет.

Поднимается и идёт на меня с радостной улыбкой.

— Прими же поражение достойно, непокорный мальчишка!

Я уже не думаю о том, что мне конец. Отхожу в сторону, к краю. В мозгу только Нелли. Её нужно спасти. Сейчас или никогда!

— Что ты делаешь? — Недоумевает суккубка.

Меня начинает шатать, когда являю свои препараты.

Уцария даже замирает при виде такой картины. Как я распатрониваю пачки и засыпаю в себя лекарства. Жую, кривясь.

— Отравить себя решил? Это не поможет, — смеется генеральша и кричит в сторону бочек. — Веришен, давай!

А вот и та самая спрятавшаяся суккубка — вампир.

Выскакивает в кожаных доспехах с сетью в руках. Довели до истощения и решили поймать. Умно.

И плевать им на Нелли.

Одновременно с новой участницей действа генеральша пытается меня зацепить! Бросается схватить. Но она не учитывает одного момента, у меня перья гарпии в сапогах. Моей преданной и доброй Ешшуноры, что, не ведая того, не раз спасала мою жизнь своими дарами. Вот как сейчас.

Благодаря перьям, тело моё отлетает сильнее обычного. И обе вампирши промахиваются, не взяв это в расчёт. Сеть проносится мимо. А я камнем падаю прямо в яму.

Сердце ухает в свободном падении. Прям чувствую, как в вены вшибает адреналин.

И в этот самый момент мир замирает.

Надвигается глухота и спокойствие. Я в пол–оборота смотрю на своих врагов.

Зависает в воздухе и бросившаяся за мной генеральша! Теперь моё тело по ощущениям словно завязло в желе. Сердце долбит медленно, но болезненно прямо в перепонки, отдавая острой и длинной болью. От чего ещё больше хочется жить и дышать. Вот только в носу лишь свежесть. И вдох мой такой длинный и бесконечный, что, кажется, через мгновение я просто сойду с ума, не совершив заветного вдоха.

Соображалка работает. И я понимаю, что сила Вейзевула, наконец, дала о себе знать. Моё тело готово работать быстрее. Вот только оно сейчас всё равно медленно, но верно летит в воду!

И также медленно, но верно Уцария падает за мной.

Лицо её замерло в хищном оскале. Злорадство на красивом лице. И только теперь я могу оценить, насколько она привлекательна. И насколько неминуемо мертва."

"Красота и смерть. Как же это прекрасно. Истина в этом. Когда умирает старый человек, это естественный процесс в природе.

Но когда молодой в расцвете сил — это философия смерти. Самое прекрасное, что может быть, ибо нет ценнее этого образа, юного, ничего не подозревающего. Когда обрушиваются все его мечты и мечты всех, кто с ним связан. Таково первое чувство. И оно до мерзости обманчиво сейчас. Потому что этой суке в действительности даже больше, чем самой старой бабуле. Омерзительно. И неправильно.

И надо с этим кончать.

Затаив дыхание всё ещё в зависшем состоянии я пробую это… Лук появляется в руке, как миленький.