1
0Всё сделал, чтобы им не выглядеть.
Внутри теплота разливается и нежность. Эта девочка два года в четырёх стенах ждёт тебя, парень. И что мне делать с тобой? Ты хорошая, чувствую. Но тебя совсем не знаю. Мира твоего внутреннего не познал. Наверное, не хотел, или ты ещё малышкой сама не раскрылась. А теперь и не знаю, как с этим быть.
— Скучала? — Спрашиваю, чтобы хоть немного разбавить неловкие моменты.
— Угу, — кивает скромница.
Минут двадцать пытался раскрутить хоть на какой — то разговор. Нелли смущается и кивает. А такие письма писала! Люблю, скучаю, жду пусть вечность.
Ванну принесли, хотя и не просил. Две служанки фелиски хлопочут, два «кошака» мне незнакомые воду носят горячую, наполняя деревянное корыто.
Разделся полностью и погрузился, после чего Нелли вообще спряталась, вжавшись за спинкой дивана. Да что с ней?!
Так, похоже, секса не будет. Моюсь сам, хотя утром ещё в поместье искупался.
К чаю приготовленному подгрёб распаренный, халат накинул, пожалев впечатлительную невесту, которая походу того самого пацана и ожидала увидеть.
У самой формы подросли и округлились, и что теперь? Отшлёпать по булочкам мясным? Уфф, хорошая попа.
Пьём чай в молчании.
— Подружилась с кем — нибудь? Как вообще время проводишь? — Захожу с другой стороны.
Ставит чашку, отворачивается, руки на груди скрестив!
— Да что случилось такое?? — Ахаю, отставляя чай.
Вскочила резко, к тумбе метнулась, где свои побрякушки снял, и назад. Вещь со стуком на стол кладёт, кажется, раздавить ладошкой хочет. Но нет, убирает лапку, оставляя тот самый браслет из невзрачных бордово — красных камушков, что мне Имиретта в саду дарила в первый день знакомства.
Стоит надо мной, смотрит прямо теперь, ноздри раздула, глаза блестят от слёз! Что сердце разрывается.
Да, я, взял браслет с собой. Вот только что за наезды? Ты поняла от кого он только сейчас? Либо сразу знала, но не была уверена, что я его до сих пор ношу, как и ниточку Цил?
— Почему ты так реагируешь? — Развожу руками.
— А где мой такой же? — Спрашивает с нажимом.
Наконец, у Нелли голос прорезался. Но от этого не легче. Она дарила мне похожий браслет в день расставания. Только зелёно — болотного цвета. Сама его надела мне на запястье, заливаясь слезами.
— Он порвался, — признался я.
И из раскосых глаз слёзы дождём посыпались! Но она не увела взгляда.
— А этот... — начала, будто задыхаясь. — А этот... нет?!
— Нет, — выдавил, чувствуя подвох.
— Понятно, — раздалось бесцветное.
— А мне не понятно, — выпалил, когда она отшатнулась.
Поднялся и сам. И выхватил снова этот хищный взгляд исподлобья! Но на этот раз страшновато. «Тигрица» готова разорвать.
