10
0— Но без головы он уж точно не поднимется вновь.
Смотрю на мага, а он на меня с нескрываемым беспокойством. На площади возня началась, похоже, разбираются с последствиями.
Выдыхаю с облегчением, отступаю к перилам. Как же пронесло... мамочки, как же пронесло. Гунуа обходит труп, к голове направляясь. И за волосы редкие седые поднимает башку. Рассматривает тварь с закатившимися глазами и отпавшей челюстью на весу, а из неё жижа тонкими струйками бежит, словно нефть. Звук ещё такой, писающий... Не могу смотреть долго, блевать тянет.
— Древний, — констатирует спокойно маг. — Сильный вампир.
— Он очень быстро двигался, учитель, — делюсь впечатлениями.
— Насколько быстро? — Встрепенулся маг, глядя, как из — за угла на балконный переход выходят стражники, перепуганные до смерти.
— Неуловимо глазу, — добавил я.
Гунуа переменился в лице, озадачился.
— Похоже, это генерал самого Вейзевула, — прокомментировал маг и усмехнулся горько. — Ты должен быть мёртв.
— Подождите, а разве не только сам Высший умеет так? — Спрашиваю, отходя подальше от трупа, который начинают собирать в мешки стражники. Король же давал им характеристики, речь ведь шла о самих лидерах Домов, если верно понял.
— Вейзевул может передать свои умения самым приближенным, своим генералам, — отвечает маг уже отстранённо, и дальше громко в сторону выходящей толпы белых плащей: — убрать всё, и поживее. Группа к покоям принцессы, никого не впускать и не выпускать до особого распоряжения. Приказ короля.
— Слушаюсь, господин верховный, — кивнул, вероятно, командир стражи и, окинув меня недобрым взглядом, стал спешно отдавать распоряжения.
Гунуа ко мне подошёл.
— Об этом никому ни слова, паники быть не должно, ты понял, Кристиан? — Произнёс строго и нахмурился, бледная на глазах: — постой — ка, ты ранен?
— Что? — Ахаю.
А я думаю, чего эта тварь так радовалась!
Грудь проморозило. Нет! Вот дерьмо. Вижу, рукав в районе трицепса с тремя дырками пропорот явно когтями. Как я мог не почувствовать? Дёргаюсь глянуть, задел кожу или нет.
— Стой, не двигайся, — бросает маг строго и, затаив дыхание, раздвигает ткань сам, а затем произносит: — Всё хорошо.
От его слов сразу отлегло. Но через мгновение морщинистая ладонь уже у моего носа.
Как так, Гунуа? За что? Последняя мысль, перед тем, как провалился в черноту...
Очнулся. Острый звон в ушах пронизывает мозг иглами, от нестерпимой боли в голове хочу кричать, а выходит лишь беззвучно раскрыть свою пасть до ломки в скулах.
Боль в голове стихает быстро, а зрение постепенно возвращается. Желтоватый свет перестаёт резать глаза спустя минуты. Есть возможность осмотреться.
