2
0
А Нелли до кучи ещё и в заросли кустарника тащит, шагая уже наощупь.
Но я предусмотрительно притормаживаю, ибо дальше колючки, и предлагаю присесть уже на траву под широкую листву, чем — то напоминающую папоротник.
— Знаю, ты видишь меня, и я хочу видеть тебя, твой взгляд, так будет честно, — выдаёт Нелли, усаживаясь рядом впритирку и аккуратно укладывая золотой меч в сторонку в солидных кожаных ножнах ручной работы.
Через тонкую ткань штанины чувствую упругость и жар от её бедра. Но продолжаю держаться.
По её просьбе являю небольшой фонарик и, включив на земле, прикрываю его листом, чтобы свет не распространялся. Вполне годный ночник получился.
— Так нормально? — Интересуюсь.
— Да, твой свет не опасен, он не обжигает, — комментирует шёпотом.
И что хочет этим сказать?
— К чему это сказала? — Спрашиваю всё же.
— Не знаю. Наверное… чтоб ты не думал, что я ничего не понимаю, — выпалила.
— Ты хотела откровенно поговорить, так давай, — наехал. — Что за загадки пошли?
— Я никогда не совокуплялась с Себастьяном, — произнесла с тяжёлым выдохом. — Ты это хотел услышать?
— Нет, — выдал, хотя уже на душе полегче стало.
— Я люблю его, как брата, а тебя, как мужа. Эти две любви нельзя сравнивать.
— Его больше, — усмехнулся с горечью на языке.
— Дурак. Разве можно ставить на стороны весов любовь матери к сыну и любовь к мужу? Нет.
— Так зачем ты это говорила? Даже перед… лицом смерти. Ты ведь думала, что всё.
— Думала, — прошептала Нелли, подгребая свои коленки. — Но только так бы ты помнил обо мне и после.
— И это не было бы что — то хорошее, — сказал, чувствуя, что ей некомфортно упоминать о том позорном дне.
Но выяснить всё же стоило.
— Неважно, твои мысли дали бы мне жить дальше в твоей голове. Я действовала интуитивно в тот момент, — ответила.
— Смело.
— Нет, глупо, безнадёжно и жалко, — выпалила. — Ты в моём присутствии совокупился с семью женщинами. И я решила, что хотя бы останусь в твоём сердце непокорённой.
Что ж вечер откровений.
— Мне пришлось, — признаюсь и я. — Только так удалось незаметно для Сехмет передать вам частицы живой брони, она и защитила ваши шеи. Эта тварь пыталась усложнить мне всё ради своей забавы, и, возрадовавшись, упустила то, что было перед носом.
Замолчал, ощутив, что Нелли затаила дыхание.
— Вот как это называется, — усмехнулась вдруг. — «Живая броня». Я не сразу догадалась, после поняла.
Помолчали немного. Хочу обнять за плечики, но теперь не решаюсь.
— Ты выяснил, что хотел? Или ещё что — то хочешь спросить? — Выдала вдруг с нотками официозности, посмотрев на меня открыто.
Ох уж эти раскосые зелёные кошачьи глаза. И эти губы.
— Больше ничего и не хочется спрашивать, — признался устало.
