5
0И совсем забыл, как это чертовски мучительно чувствовать себя магически пустым.
У меня даже нет сил расцеловать моих малышек, которых уже похоронил. Хочется всех отправить на Утёс. Всех уцелевших… Но они мне не простят. Они хотят драться.
Не успеваю опомниться и толком разобраться в оперативной обстановке, на меня набрасывается возникшая неожиданно в зале Ольви! Застав в самой непотребной и красноречивой ситуации, когда я обнажённый лежу на обнажённой Ревекке. Но усом не поведя, магичка начинает критиковать:
— Почему не предупредил меня? Не посчитал нужным?
— Да, поругай его, поругай, — выдаёт Ревекка вымученно. — Я уже устала. Делает, что вздумается, никакой выдержки не хватит.
— Вот именно, — подливает масла в огонь и Лихетта. — Но, тем не менее, я и сёстры благодарны за наше спасение.
— Я думала, что всё, там наша кончина безвестная, — раздалось от Лауретты. Как же я рад видеть это милое личико, которое кажется всегда испуганным.
И черноглазую жопастую, дерзкую Зоррин, которую увидеть больше и не надеялся.
— Молчишь? Понятно, — констатирует Ольви с напускным безразличием, и идёт к бойнице с видом на поле перед замком.
Хорошо, что она не видела моих кульбитов в обличие тигра, иначе перестала бы со мной целоваться, побрезговав.
Поднимаюсь, облачаясь в броню. Нечего тут глазеть на генерала Криса с голой задницей. Народ рассасывается. Спасённые хотят поесть, попить и отдохнуть. Пописать в конце — концов! И подмыться!
Судя по атмосфере относительного спокойствия, нас ещё не штурмуют. Но я всё равно спешу к окну за подружкой. Почти два часа я пропадал, оставив войско — опрометчивая глупость, которой враг на удивление не воспользовался.
— Они разделяют войска, — комментирует магичка, глядя на костры впереди. Ничего другого в принципе увидеть отсюда она и не сможет.
Здесь мы на уровне двенадцатого этажа примерно, в центральной самой широкой башне. Вряд ли сюда что — то залетит издалека. Но светомаскировка не помешает, а то два факела в помещении горят ярко — ярко, привлекая внимание извне.
— Только не говори, что сама летала разведывать, — корю девицу.
— Летала, — отвечает сварливо.
— И как? Страшно?
— Есть немножко. Но я высоко.
Беру её за руку, какая горячая, нежная.
Сцепляет хват в ответ, сжимает крепко.
— Может и правильно, что не сказал, — шепчет. — Не знаю, где лазишь, и спокойнее. Всё равно на тебя управы нет.
— Прости, — отвечаю, признавая свою ошибку. — Мне стоило тебе сказать.
— Мы просто друзья, это не обязательно, — выдаёт, явно капризничает.
Притягиваю её к себе, подаётся легко, прижав лапки к груди и сгруппировавшись. Смотрит снизу вверх так встревоженно и эротично.
