В плену Обмана (СИ)

Останавливаюсь, выхожу из нее под ее протестующий стон, не даю опомниться и разворачиваю к себе, подхватываю под бедра, насаживая на себя, и прижимая к стене. Замираю, смотря в ее пьяные глаза. Впиваюсь в сладкие губы, кусаю, насилуя рот, начиная вновь медленно двигаться, чувствуя, как твердые соски трутся о мою грудь. Разворачиваюсь вместе с ней, сажаю на комод возле стены, разбивая пепельницу, но мне плевать, я подхватываю бедра и вбиваюсь в нее глубокими грубыми толчками. В глазах все плывет, вспышка — и тело простреливает первая судорога оргазма. Анита выгибается, резко поднимается ко мне, цепляется за мои плечи, расцарапывает их к чертовой матери и кончает, судорожно сжимая мой член. На это можно смотреть вечно и получить оргазм только от того, как она содрогается, стонет и начинает плакать. Так бывает, это выплеск эмоций, которые уже невозможно сдержать. Резко выхожу из нее, сжимаю головку и обильно кончаю ей на живот, смотря, как белые вязкие капли окропляют ее кожу. Я извращенец, мне хочется схватить телефон и запечатлеть этот момент. Ее дрожащее тело, разведённые ноги, слезы и моя сперма на животе.

Чёрт! Опираюсь кулаком в комод, пытаясь прийти в себя. Я мудак! С ней так нельзя! Анита не успокаивается, продолжая беззвучно плакать. Но ей ведь тоже было хорошо? Она же словила со мной этот кайф?"

"— Зайка? — обхватываю подбородок, вынуждая смотреть в глаза.

Зажмуривается и из-под закрытых век брызжут слезы. Это стресс и эмоции. Подхватываю ее на руки и несу к кровати. Срываю одной рукой покрывало, отодвигаю одеяло и укладываю мою принцессу. Анита отворачивает от меня голову, прикрывая рукой лицо. Сейчас она мне кажется такой маленькой, уязвимой, ранимой девочкой. Я ее обидел. Не смог сдержать свой выплеск агрессии. Нужно было отпустить ее домой и пережить все самостоятельно. Меня отпустило, а принцессу накрыло.

Иду в ванную, переодеваюсь в серые спортивные штаны, смачиваю в горячей воде чистое полотенце и иду в комнату. Анита лежит в той же позе с рукой на лице. Обнаженная, в одних чулках, пахнущая нашим бешеным сексом. Сажусь перед ней на колени, начиная медленно обтирать животик. Наклоняюсь, целую его, лаская губами, и откидываю полотенце, нависаю над Анитой, отнимаю руку от лица, наклоняюсь, начиная сцеловывать слезы.

— Прости, сладкая, — шепчу в соленые искусанные губы. — Я очень виноват. Сорвался… — голос предает, и я хрипло шепчу. — Увидел тебя с этим ублюдком, и крышу снесло. Со мной такое бывает, я импульсивен. А потом увидел, как ты испугалась, когда он тебя зажал, вообще сорвало все планки.

Молчит, но уже не плачет, смотрит на мои исцарапанные плечи и аккуратно прикасается к ним пальчиком. Переворачиваю нас, ложусь на подушку, а ее укладываю сверху.