5
0Я не хотел ей показывать свою темную сторону, но она сама вынудила. Напросилась, мать ее!
— Егор, мне нужно домой, мой брат знает…
— Да плевать мне, что он знает! Села в машину!
Не дожидаюсь ответа, запихиваю Аниту в тачку. Все, мне нужен выплеск негативной энергии. И я уже не я, а кто-то другой, совершенно неуправляемый. Животное внутри меня беснуется, требуя взять свое и доказать, что Анита принадлежит мне.
ГЛАВА 15
Егор
Быстро доезжаю до своего дома, Анита сидит рядом, постоянно всхлипывает, дышит тяжело, но не плачет, что-то пишет в телефоне, чем раздражает меня ещё больше. Хочется вырвать чертов аппарат и вышвырнуть его в окно. Но ее спасает звонок, на который она спешно отвечает!
— Да, Ева? — старается отвечать собрано, но голос дрожит. — Ты можешь как-нибудь задержать Давида? — опять слушает, кусает губы, и впервые за всю дорогу посматривает на меня. — Нет, я не скажу адрес. Пожалуйста, успокой его как-нибудь, скажи, что все хорошо и это мой друг, — практически умоляет она. — Да знаю я, что завтра будет буря. Все, скажи, что я отключаю телефон, пусть психует! — скидывает звонок.
Ее водитель какое-то время ехал за нами, но я прилично оторвался, свернул во дворы, и он встрял в пробке. Паркуюсь возле дома, выдыхаю, пытаясь себя успокоить и не жестить. Но как только выхожу из машины, открываю дверь и беру ее за руку, меня вновь срывает на эмоции. Эта падаль трогал мою девушку, прикасался к ней грязными руками! И она сама это спровоцировала!
Дергаю Аниту на себя резче, чем нужно, и тяну за собой в подъезд. Быстро поднимаюсь, открываю дверь и завожу ее внутрь. Закрываюсь на все замки, снимаю обувь, отшвыриваю куртку на пол, оставляя Аниту стоять в прихожей. Иду к раковине в кухню, умываюсь, еще и еще подставляя голову под ледяную воду. Толстовка намокает, и я ее снимаю, отшвыриваю на пол. В комнате полумрак, горит лишь подсветка над кухонным гарнитуром, и я не хочу включать свет и смотреть на красоту Аниты, от которой мне снесло крышу. Открываю холодильник, достаю полбутылки коньяка и иду к креслу. Сажусь, смахивая с лица мокрую челку, и включаю торшер.
— Раздевайся, — командую, смотря, как девочка мнется на пороге и смотрит на меня во все глаза. Подчиняется, скидывает пальто, обувь, оставляет сумочку, проходит в середину комнаты и следит за тем, как я глотаю коньяк из бутылки. — Сядь! — рявкаю, потому что все кипит на адреналине, злости и ревности.
Вздрагивает, но исполняет, садится на край дивана, вся напряжена. Я не знаю, когда это произошло: в нашу первую встречу, когда бесцеремонно присвоил Аниту себе, или в нашу первую ночь — но она моя, и только я имею право быть с ней, трогать, танцевать, прикасаться, любить… В голове нет ни одного логического объяснения, я чувствую это на животных инстинктах.
