В оковах его власти (СИ)

—Очень громко дышишь, открывай, я же все равно зайду, меня закрытая советская дверь точно не остановит, а нам надо поговорить, — продолжил Белов, а у меня волосы на затылке встали дыбом. Почему-то стало страшно, поистине страшно, что он увидит меня в подобном состоянии. А еще был стыд, что я допустила такую ситуацию. Вот только зачем нам говорить? Все и так было достаточно очевидно и понятно.

—Маш, считаю до пяти, и, если ты не открываешь, я захожу, хочешь ты или нет.

В словах была непоколебимая уверенность.

И я повиновалась, медленно потянулась к двери, открыла щеколду, и вскоре в проеме появился Белов. В его лицо я не смотрела, боялась, зато рассмотрела черный костюм и шерстяное пальто, которое на фоне белой рубашки смотрелось невозможно красиво. Шаг, два, и вот он стоит прямо передо мной, а носки его дорогих туфель практически поравнялись с моими домашними тапочками. Широкая рука обхватила мой подбородок и приподняла его. Тишина стояла оглушающая, только тяжелое дыхание мужчины и мое срывающееся на безумный ритм сердцебиение, казалось, резонировали в пространстве.

Мой взгляд замер на воротнике рубашки и дергающемся кадыке. Не было сил посмотреть в глаза, чтобы увидеть в них свой приговор.

Зачем он пришел? Чтобы что? Лишний раз заставить меня чувствовать себя никем?

Зачем? Почему? В глазах нещадно защипало, я была на грани того, чтобы расплакаться, но вместо этого с силой прикусила губу. Чтобы в следующий момент почувствовать, как указательный палец властно ложится на мою губу и слегка надавливает, принуждая повиноваться. Я резко подняла глаза на мужчину и в свете старой лампочки, висящей на одном проводе, увидела в его глазах злость, смешанную со свирепым отчаянием. Зубы прекратили давление на нижнюю губу, а дыхание стало обрывчатым.

—Кто? — хрипло переспросил мужчина, пока мое тело бросало то в холод, то в жар.

—Я упала, — соврала, не думая.

—Врешь ты бездарно, — затем он осторожно обхватил мою голову двумя руками и ощупал кожу, отчего я вздрогнула, потому что почувствовала невыносимую боль. Белов нахмурился, окинул взглядом мои руки, подошел вплотную, а затем осторожно обхватил меня и поднял. Даже пискнуть не успела. Что? Зачем?!

—Что вы делаете?! — заявила я с протестом, но в ответ позвучала тишина. Я только чувствовала жуткое напряжение в воздухе, отчего дышать было сложно. Мэр стянул с вешалки мою куртку, держа меня одной рукой, накрыл меня и вынес из квартиры.

—В больницу, ведь ты там, очевидно, не была, а у тебя на лицо все признаки сотрясения.

Крепко прижав меня к себе, мужчина спустился вниз, при этом не издав ни звука, ни вздоха лишнего. Складывалось ощущение, что я для него была пушинкой, совсем ничего не весила.