2
0Пока я заливал горе пойлом и занимался хотя бы одним полезным делом. Внутри разъедало кислотой осознание, что я снова причинил ей боль. Что поступил неверно. Плевать на правильные взвешенные решения, блять, не надо было просто оставлять ее, не стоило уходить так, не поговорив."
"Блять. Да кто ж знал? Хотел как лучше, хотел дать обоим время остыть и обдумать непростую ситуацию. Самому надо было все осознать, ей дать возможность осмыслить.
А если с ней что-то серьезное случилось? Так просто сознание не теряют.
Извращенные и больные мысли воспаленного сознания довели меня до совсем уже бредовых догадок о неизлечимой болезни и прочем-прочем. Что в принципе на меня никогда не было похоже. К моменту, когда машина подкатила к зданию больницы, я потерял несколько лет жизни и обзавелся десятком седых волос.
Врачи, заприметив меня, моментально задвигались шустрее, быстро уяснив, что я пришел сюда не в самом лучшем расположении духа. Просканировав пространство, сразу увидел своих людей возле одной из палат. Ноги понесли меня туда, ведь мне просто надо было сначала ее увидеть и прижать к себе, все остальное потом. До момента, пока я не посмотрю ей в глаза, слушать никого не стану. Жизненно необходимо, чтобы не сдохнуть в конвульсиях.
Но путь преградил человек, который однажды уже осматривал Машу. Светила местный со своими тараканами в голове.
—Она спит, — первое, что сказал мне доктор, когда я пытался ворваться в палату. Окинув его презрительным взглядом, я продолжил путь, но он заслонил собой дверь.
—Я туда зайду все равно, так что нет смысла препятствовать, — мы поравнялись телами, и я был в шаге от того, чтобы применить силу. Сейчас в моей адекватности можно было сомневаться.
—Сначала поговорим, Александр Павлович, а потом я, может быть, впущу вас туда. Три минуты разговора. Вы должны понимать, с чем имеете дело, прежде чем войдете туда. И сон прерывать я вам также не дам, сейчас главное лекарство для девушки отдых и моральное спокойствие, если мы не хотим последствий. Посему, не вздумайте мне ее будить.
Последствия? Что? Если я думал, что волновался до этого, то очень сильно ошибся. Ведь волновался я сейчас, понимая, что это пиздец как неправильно. И что я никогда не подчинялся власти чувств, всегда полагался на разум. Только сегодня вещал об этом сыну, а теперь стоял перед врачом своей женщины и испытывал панический ужас от того, что он мне скажет. Совсем как тогда в палате реанимации с Русом.
Пульсация во всем теле достигала пика, и каждый шаг в сторону от палаты раздавливал мои скомканные нервы под прессом. Док опустил очки на переносицу и огляделся по сторонам, прежде чем пригласить меня в кабинет.
—Что с ней? — мы еще не успели войти, как я сразу припечатал его вопросом.
