4
0Мне нельзя было ее трогать, нельзя было даже смотреть, но я начал ею жить, впервые ощутив запахи и вкусы этой жизни, которую я привык ненавидеть.
И это гребанная точка невозврата случилась только что. Вот прямо только что.
Меня вставляло просто от того, что я мог вдыхать ее аромат и надеяться, что это не гребанный сон, не наваждение, а моя извращенная реальность. Саданув кулаком по стене, я увидел красный след. Не сон. Перехватив девчонку за талию, крепче прижал к себе и двинулся вглубь по коридору к металлической двери, за которой стоял мой мерс.
—Что вы делаете?! Я не кукла, чтобы просто так взять и унести меня без моего желания! — маленькая ладошка прилетела по тому месту, где когда-то насквозь прошла пуля. Отголосками фантомной боли разносились ярчайшие воспоминания о той ночи.
Пришлось пропустить речь мимо ушей, меня сейчас волновало нечто другое. То, что вытягивало жилы из конечностей.
—Что за хер с тобой был, почему он тебя трогал? — сказав это, я осознал всю степень пиздеца. Он ее правда трогал не как чужой человек. Но почему-то его смазливое лицо было до боли мне знакомо, словно уже встречал. И раз он остался жив, то встречал вне связки с Машей.
Мы остановились у машины, и я бегло махнул охране, что сегодня я сам. Мне не нужны были лишние уши. Все равно по наставлению Кракена у меня теперь есть кортеж. На сегодня хватит."
"Обхватив Машу так, чтобы не было видно ее лица, я медленно осматривал пустынную темную улицу, освещаемую несколькими фонарями тусклыми красками. Журналисты умудрялись заснять меня чуть ли не со спущенными штанами во времена, когда я был не слишком стабилен. Сейчас же ситуация изменилась, но я не мог рисковать тем, что держал в руках. Никогда в жизни.
—Я не понимаю, почему это вас заботит? Какая разница вообще? — она взмахнула рукой в пренебрежительном жесте. На глаза навернулись слезы, вбивающие в мою душу очередной кол. Она права. Я от нее отказался и сделал это в грубой форме.
—Прости. Я не могу представить, что у тебе мог хоть кто-то прикасаться. Думаю об этом и перестаю существовать.
Маша дернулась как от удара и замерла.
—Это просто друг, мы не виделись давно, — сухо ответила дрожащим голосом. А потом и вовсе опустила голову. —Я не знаю, почему он так себя повел. Мы буквально двадцать минут назад встретились возле моего отъезда.
Так и стояли в обнимку в тишине, пока я не ощутил дрожание маленьких ручек, сложенных у меня на груди комочком.
—Давай поговорим в тепле и уюте. И без лишних глаз, но сбежать уже не получится, Маш. Я слишком хорошо понимаю твои реакции, я помню их на ощупь, на вкус, чтобы сейчас дать тебе уйти. Не получится. Свыкнись с этой необратимой ситуацией.
Мы сели в машину.
