Мой неверный муж (СИ)

Или тех, которые знали, что я ее муж. Да, сейчас как по минному полю. Долго я так не вытяну.

— Вытирайтесь, — врач-узист подала Камилле салфетку. — Гипертонус матки, не обильные кровянистые выделения… — на меня посмотрела. — Нервничать девушке нельзя, и половой покой на следующие три недели. Потом обязательно на осмотр к врачу. Вы встали на учет?

— Нет, — протянула Камилла, хмурясь. — Как это, половой покой? — и на меня беспомощно взглянула.

— Если вам важно сохранить плод, — начала врач, выписывая рецепт на какие-то препараты.

— Конечно важно! Это мой сынок. Наш сынок, милый, — снова на меня со щенячьим восторгом.

— Вот рецепт: здесь витамины для беременных, спазмолитики и прогестероновые препараты.

— Извините, — Камилла перебила врача, — а половой покой: в смысле вообще без секса или только во влагалище нельзя? Орально же можно?

Я оставался непробиваемо спокойным. Ко мне буквально приросла маска безэмоционального киборга. Господи, какая тупая баба!

— Вагинально категорически. В остальном — помните, что любое сексуальное возбуждение может привести к тонусу матки, что в свою очередь создает угрозу беременности.

Я взял выписку и рецепт. Тут же сходил в аптеку при клинике и купил все необходимое.

— Встань на учет по беременности. Не ходи полуголой. Пей таблетки.

Внутри меня жил трусливый Маратик, который был бы рад выкидышу или с удовольствием отправил бы на аборт туповатую лядь. Это ж какие гены, мать твою! Но там частичка меня, а себя я не мог убить. Дети — это святое. Потрахаться с Камиллой было задорно, а в остальном полный мрак. Может, потому что молодая? Может, материнство отсыплет ей чутка ответственности и грамм мозгов?

Мы поехали домой.

— Нормально, завтра погуляю с ними, — тихо проговорил.

— Что? — не расслышала Камилла. Я не обратил внимания. Сейчас запара, потому что цейтнот и фактор неожиданности. Я разрулю! Я научусь совмещать!

— Отдыхай, — кивнул на кровать. Я привез Камиллу в отель. Домой она не захотела.

— Не уходи, — взяла меня за руку. — Побудь чуть-чуть со мной, — и рукой пах взвесила. — Я могу поласкать ртом и руками.

Мне стало тошно. И смешно. Камилла непонимающе смотрела, пока меня разбирал дикий хохот. Вот кто я для нее: член, пристегнутый к кошельку? Помешанный на ебле мужик? Я думал, только я не считал Камиллу личностью, но парадокс: я тоже для нее пустышка. Правда, в ее парадигме я помешан не на красивой жизни, а на сексе. Два дегенерата, ей-богу!

— Ой, — снова схватилась за живот.