Мой неверный муж (СИ)

Я бы хотел, чтобы она больше была дома со мной и детьми и меньше на работе. Но как этого добиться? Загадка…

В офисе меня уже ждал клиент. Неожиданно. Бросил взгляд на часы — еще пятнадцать минут до назначенного времени. В моей юридической конторе царили движение, активность, драйв. Работы много, интересных дел тоже. Сюда мечтали попасть на стажировку выпускники лучших ВУЗОВ страны. Я брал только самых-самых. Мне нужны акулы. Потому что «Загитов и К» — это только про победу.

— Милана, Новиков уже здесь? — секретарь вскочила, завидев меня.

— Да, Марат Адамович. В переговорной ждет.

Злой как черт, — шепнула. — Я угостила его кофе с коньяком, подобрел…

Я поднял на нее глаза и нахмурился. Милана выглядела обиженно-смущенной.

— Что случилось?

— Да по заднице шлепнул и всякие скабрезности говорил.

— Ясно. Разберемся. Иди пока в архив: мне несколько дел нужно просмотреть, перекрест намечается. Я выслал сообщением номера. С Новиковым разберусь, не вешай нос, — шутливо поддел курносый носик. Милана молоденькая совсем, двадцать лет. Учится на заочном. Знакомый знакомого попросил устроить свою дочь. Я ее как-то так и воспринимал.

Есть сын полка, а она дочь.

Я направился в переговорную. У бизнесмена Новикова в процессе скандальный развод. Я должен был сделать так, чтобы бывшая жена не оттяпала половину имущества. Пятнадцать лет брака — она полагала, что имеет право претендовать на жирнючий кусок.

Относительно Миланы нужно поставить его на место: у нас тут не бордель. У некоторых людей есть ошибочное мнение, что если они заплатили деньги за какую-то работу, то могут пользоваться и нагибать во всех позах. Это не зависело от количества денег на банковском счете, это именно черта характера.

Сколько людей, купивших стаканчик кофе, требовали, чтобы бариста их чуть ли не в жопу в знак благодарности поцеловал.

— Станислав Олегович, — вошел, белозубо улыбаясь. Новиков поднялся, и мы пожали руки.

— Адамович, — хмыкнул он, явно подпитый уже, — у тебя секретарша случайно не шлюха? Недавно с похожей отдыхал… — даже причмокнул. Вероятно, хорошо прошло.

— Станислав Олегович, в Москве девяносто процентов женщин или шлюхи, или бывшие шлюхи…

— Это верно! — со смешком перебил меня.

— Но мы не в борделе, поэтому не нужно шлепать сотрудниц.

Они у меня все умные, образованные, могут и засудить, — говорил с улыбкой, а в глазах сталь. Нужно, чтобы дошло: в моем курятнике не стоит гадить.

— Понял-понял, — поднял примирительно руки. — Твое не трогаю.

Я не стал оправдываться и рвать глотку, что женат и верен жене. Таким людям не объяснишь, они все своей меркой мерили. А я… На мне, как и на солнце, появились пятна.

— Моя сука-жена звонила, кричала про какие-то фотки, суд и что обдерет меня. Тупая овца.