Мой неверный муж (СИ)

Даже если это просто зарубка на дереве побед, хотя была уже его… Важно ли это? Мне хорошо здесь и сейчас. Я не собиралась за него замуж и влюбляться тоже. Может, мне это все в принципе больше не нужно! Но я хочу быть живой. Я должна быть живой!

Паша крутанул меня в объятиях и жадно впился в губы. Умело, страстно, приятно. Он возбуждал во мне женщину. Ту, которая забилась в самый дальний уголок души и не мешала мне другой, сильной, резкой, настроенной на борьбу, решать проблемы. Эта хотела любви, нежности, удовольствий. Желала быть в руках мужчины.

— Полюшка… — услышала и окаменела.

Вот они, вьетнамские флешбеки. Сколько они будут еще преследовать меня? Я отвернулась, обняла себя руками, громко выдохнула.

— Прости, Поль, — голос Паши откатился от страстного рычания к насмешливому подтруниванию. — у меня же жар. Суп свари, пожалуйста. И никакого секса, даже не проси, — отошел от меня на безопасное расстояние.

— Держи, — я достала из аптечки градусник и вручила ему. Паша умел разрядить обстановку. Ну и дать понять — не хочешь и ладно.

Я быстро управилась с легким куриным супом-лапшой и пошла проверять пациента.

В его спальне был полумрак, шторы задернуты, вентиляция с легким гудением охлаждала комнату. Паша лежал в постели, поверх одеяла как Ленин! Только у последнего не было градусника подмышкой. Я тихо рассмеялась и присела рядом. Глаза закрыты, ресницы темные и длинные, на носу россыпь веснушек. Футболку снял, на широкой груди темная густая поросль, крепкие жилистые руки… Реутов занимался боксом и был в форме. Хорошей форме. Дорожка жестких волос убегала под штаны по прилично заметным мышцам пресса.

Я рискнула и провела рукой по груди, хотела сравнить ощущения от его мягких волос.

Жесткие. Здесь да. Я вынула градусник.

— 37,5! — тихо воскликнула."

"— Все, пора завещание писать, — вялым шепотом ответил Паша.

— Суп будешь? — тихо спросила и снова потрогала лоб. — Может, парацетамол? Чтобы не страдать, м? — продолжала поглаживать его шею. Да, это флирт. Я боюсь, но хочу. Руки сами тянутся к нему.

— Поленька, — изменил ласкательное. Так меня не называли еще, — мне поможет не суп.

— А что? — шепнула.

— Глубокий, глубокий петтинг… — обхватил меня и перевернул, подмяв под себя. Паша нашел мои соски через тонкую ткань блузки и кружево бюста.

Втягивал в себя, кусал, ласкал. Он был возбужден и вбивался в меня через одежду. Я тоже вся горела. Зубами вцепилась в его шею, царапала спину, собирала губами его запах и вкус. Я была готова полностью отдаться, пойти до конца, раздеться и ощутить в себе мужчину: другого, но не чужого. Я хотела, чтобы после долгого замужества первым снова стал Паша. С ним было хорошо. Я помнила, хотя была совсем неопытный девушкой.

— Паша… — простонала и взорвалась оргазмом.