Мой неверный муж (СИ)

Оголодал, что ли?

— Могу предложить еще салат из капусты, второе пока в духовке.

— Я подожду. Можно с детьми будет поужинать?

Я молчала. Думала. Нужно нам как-то это все обговорить. На бумаге утвердим, естественно, но и сейчас важно начать соблюдать личные границы. Наши дети должны понять и принять, что мама и папа больше не будут жить вместе.

— Можно, — медленно кивнула, — но на будущее нам нужно договориться, как вам встречаться без меня. Нам пора уже сепарировать друг от друга."

"Марат резко вскинул голову, по глазам видела, что вскипел, но пытался контролировать себя.

После того засоса больше не притрагивался ко мне: я четко заявила, что буду считать это рукоприкладством и заявлю на него. Понятно, что ничего не будет, но заявление о побоях на московского авторитетного адвоката — это минус репутация. Загитов сказал, что ему похер на последствия, но трогать не будет. Это, видите ли, его решение.

— Полина, нам это не нужно. Мы не разведемся, — и столько твердой уверенности во взгляде.

— Марат… — устало произнесла, но он оборвал нетерпеливым взмахом руки.

— Я не дам тебе развод. Ты можешь не жить со мной, избегать меня, орать, даже бить меня, но я останусь твоим мужем, отцом наших детей, твоим единственным мужчиной.

Я рассмеялась, вспомнив Пашу Реутова. Наше свидание. Наше прошлое. Марат не любил про это вспоминать, но я напомню. В профилактических целях.

— Марат, ты никогда не был первым и единственным.

Загитов вскочил настолько резко, что я инстинктивно отпрыгнула. Да, я умела и часто практиковала тягать тигра за усы, но это не значит, что не понимала: когда-нибудь он может откусить мне голову.

— У тебя есть кто-то? Давид?

Теперь я удивленно хмурилась.

Что он знал? Сколько знал?

— Подкатывал? У тебя с ним что-то есть, да? — грозно надвигался на меня.

— У меня с твоим братом ничего нет и быть не могло, — отрезала четко.

— Но ты в курсе, что он мечтает о тебе, — не спрашивал, утверждал. — Давно?

— С того момента, как пришел ко мне в клинику и сказал об этом.

— Что именно сказал? — Марат перестал сверкать черными очами, а странно напрягся. Знает тигр, где наследил.

— Много чего, — я смотрела прямо и щадить не собиралась: — Что ты сорвался тогда из Варны к нему на оргию, что там со своей девкой зацепился.

Так занят был, что искать тебя пришлось… — горько выплюнула. Марат поменялся в лице. Да, Загитов, тайное становится явным. Да, вроде на фоне крупных косяков — мелочь совсем, но она добавляла штрихов картине, полнота образа наконец приобрела конкретный объем. Марату стыдно. Может, тогда и не думал, как все это будет выглядеть, но сейчас стыдно. Так бывает, когда со стороны смотришь. Именно поэтому мы, люди, и не любили с того ракурса оценивать свои поступки.