— Мы бы никогда, да и Марат не позволил бы! Я бы сама не позволила!
— Нет-нет, что вы! — замахала руками. — Просто вся эта ситуация с… — бросила на нее короткий взгляд, — отрикошетила в нас. Я не берусь судить чужую культуру и традиции, но мои дети… Мама Жанна, я боюсь, что для них это может стать нормой.
— Ох, Адам, и заварил ты кашу… — тяжело вздохнула, помянув мужа. — Марат поступил отвратительно, и это совсем не про религию. Это в принципе про мужчин. Поля, дурак он, но тебя любит.
Я открыла рот, готовая возразить, но свекровь опередила.
— Просить простить не буду.
— Адам Даниярович? — спросила осторожно.
— Ага. Разводиться с Динарой решил.
Я округлила глаза. Я ж слышала, как шептались мужчины на празднике: и счастливый, и помолодевший, удалой и ретивый жеребец. Неужели не долго музыка играла?
— Ну или от меня уходить.
Я вообще уронила челюсть на пол. Неужели?!
— Недавно приехал после визита к ней, и сердце прихватило.
Дом у Динары очень приличный. Квадратов триста, это не считая участка и сада!"
"— Адам на нее орет, на место ставит, грозит лишить всего. Но ему это сложно, он же не привык так с женщинами. К нему всегда и все с уважением, а эта фигу крутит.
— Трижды сказать «я развожусь с тобой» легче, чем в суд идти, — вспомнила свою ситуацию я.
— У них дети. Динара теперь навсегда с ним. Она ж их мать… С начала мужики думают известным местом, потом не знают, куда бежать от последствий. Адам же возит ко мне близнецов, я не против иногда с малышами побыть, но я не собираюсь быть нянькой им для того, чтобы Динаре было облегчение.
— И что? Передумал разводиться с ней?
— Не знаю, — пожала плечами мама Жана, — призадумался.









