Мой неверный муж (СИ)

Все! Разве это много? Ладно, в суде поговорим.

— Мы с мужем в процессе развода. Вы помните, что он вошел в состав собственников? Теперь, видимо, решил получить максимально возможный контроль над «Эдемом». Владимир Юрьевич, вы всерьез задумались над продажей?

— Нет, Полина Сергеевна, я не собирался продавать. Меня все устраивало в нашем сотрудничестве, но… — он замялся, галстук дернул. — Муж у вас очень настойчив. Очень.

— Продайте долю мне! — выпалила я. На чистых эмоциях. Это большие, просто огромные деньги. Но я могла бы взять ссуды! Под залог своих активов в «Эдеме» и квартиры.

Мы с Верой сможем как-то скооперироваться!

— Я не могу, Полина Сергеевна, на меня давят… обстоятельства, — пространно объяснил. Ясно, Загитов постарался. Видимо, компромат нарыл. Здесь мне с ним сложно тягаться.

— Спасибо, что хотя бы предупредили, — поднялась и попрощалась.

Я приехала на работу и упала в кресло. Виски жгло от безысходности. Небесный говорил, что с имуществом не все просто, точнее, с юридической практикой Марата. Там защищено все от и до. Недвижимость и счета да, делить можно. Они могли бы потянуть на четвертую часть от доходов клиники.

Но если у Марата будет половина… Тут я бессильна. Таких денег у меня просто нет, а даже если бы были, то Загитову они не нужны. Ему нужна я. В любом виде: холодная или горячая, поломанная или целая, живая или мертвая.

Тебе легче дать, чем объяснить, почему не хочешь…

Когда-то именно так сказала ему. Марат Загитов диво какой упрямый, приставучий, абсолютно неуправляемый в стремлении получить желаемое. В последнее время меня накрывала несвойственная характеру апатия. Казалось, что мой выход — исключительно в окно. Тогда, возможно, Загитов остынет, забудет, переживет…

Правда, слабость быстро проходила, я слишком живучая и деятельная.

Дети, работа, заботы — рано мне умирать. Но легкость ушла. Сплошная черная полоса… Только дети были светом в окошке. Без них, наверное, сломалась бы уже. У меня дочь и сын, я им в первую очередь должна показать правильный пример — выбор! У человека всегда должен быть выбор! Простить или отпустить; быть или не быть; любить или забыть. А силой ничего не добиться. Они оба должны это понимать. Насильно мил не будешь. Их отец дожил до сорока годиков и не понял.

Я поднялась, хотела кофе пойти купить, продышаться, мозги выгулять, но в дверях столкнулась с Давидом. Это было неожиданно. Черкесов ко мне в клинику приходил раз в год. На полное обследование. Но перед этим всегда звонил и просил составить план, лично заняться им, чуть ли не ваткой с зеленкой помазать во всех потенциально слабых местах. В этот раз лично пожаловал и без звонка.

— Привет, — удивленно произнесла. — Ты ко мне? — я не была готова к приему, даже не переоделась после встречи с Семеновым.