Мой неверный муж (СИ)

Да, я готов поставить на кон огромные деньги и влияние, только бы снова обнять ее, быть в ней, касаться и любить отчаянно."

"Полина смотрела на меня долго и пристально. Словно заново изучала. Взвешивала и сопоставляла.

— Я больше не хочу тебя, — прямо в глаза. Очень ровно, очень спокойно, очень честно. — Нет таких денег, чтобы ради них позволить насиловать себя.

Это был удар под дых. Эта женщина меня больше не хочет, а я, сорокалетний лоб, не знал, как таких завоевывать. Это не двадцатилетняя девушка, это женщина, у которой все есть. Что я ей мог дать с учетом, что обосрался по всем фронтам?.

.

— У меня пациенты, — услышал сухое. Слишком задумался. — Более реальное предложение рассмотрю.

Я ушел. Без ставших обыденными ссор и скандалов. Думал. Вариант, где Полина меня разлюбила, как-то вообще не рассматривал. Что делать? Как быть? Я не знал. Совсем не знал. Я не готов к этому.

Отец с мамой требовали меня к себе. Они тоже уже не первую неделю в подвешенном состоянии. Внуков не видели, новостей тоже нет. Нужно дать какую-то информацию. Я и сам с двойняшками проводил мало времени. Когда все вместе жили — это одна история, а в таком формате выкроить время сложнее, особенно в будние дни.

На выходных тоже засада: Лиана категорически отказывалась идти со мной гулять, что бы ни предложил. Ильдар был мягче. Как итог, мы смотрели мультики и играли в приставку, которую привез из дома. Дочь просто присутствовала. На контакт практически не шла, но уже не плакала. Полина сначала контролировала — вероятно, боялась, что украду детей (дожил!), но потом стала уходить на время моих визитов. Тоже плохо. Жена отдалялась от меня ежеминутно.

— Привет, мама, — зашел в гостиную. Меня встречал щенок корги, товарищ Сталин.

Мать в кресле вязала. Она вскинула голову и слабо улыбнулась, и я поцеловал напудренную щеку. Я ее единственный сын, и она меня любила, но последние события ее шокировали. Мама не говорила со мной об этом, пока не было возможности. Я не приезжал к ним после того, как детей забрал в последний раз. После этого мы все не виделись. Только по телефону говорили.

— Марат, как Лианочка с Илем? Ты не привез их?

— Нет, они уроками заняты, третья четверть самая сложная…

Дети сами не просятся к бабушке и дедушке, а Полина вообще выдала, что я должен предоставить ей гарантии, что мои родители не попытаются забрать их.

Она стала очень осторожной, даже мнительной! Будто бы у меня отец не глава диаспоры, а мафиози!

— Я Полине звонила… — тяжело вздохнула. — Мы с ней наконец поговорили.

— О чем?

— Да обо всем, — села обратно в кресло. — Ох, сынок, что же это? Кого ты встретил? С кем ребеночка рожать собрался?

Я мысленно скривился. Маме точно не нужно знать о Камилле и ее внутреннем содержании. Вообще обо всем этом как-то стыдно с матерью.