6
0
Он привел ее в свой кабинет, усадил на стул, а сам устроился напротив, и тут же заговорил:"
"— Твоя сестрица издевается над тобой, а ты легко поддаешься на мелкие козни этой плутовки. Проклятье! Я догадывался, что отношения между вами натянуты, но не предполагал, что настолько… Это что — зависть, ревность?
— Вот и узнал бы у нее, когда вы мило ворковали в укромном уголке в саду.
— Брось, Мейбл! Не начинай все с начала.
— Но ведь Лорна права. Ты не любишь меня, а я… не люблю тебя. Всем совершенно ясно, что жениться ты должен на ней, а не на мне…
— Об этом не может быть и речи, — резко оборвал ее Виктор.
— Скорее, не я, а Гэри. Вот кто тебя интересует на самом деле. Признайся честно!
— Если честно, то мне дороги вы оба. Ты и сын, — тихо произнес Виктор.
Мейбл смотрела на него, не в силах сказать ни слова. Ее не оставляло чувство унижения от сцены, разыгравшейся за столом. Хотелось убежать отсюда домой, забрав ребенка и забыв Виктора. Но тот не собирался сдаваться.
— Послушай, Мейбл, я не верю, что ты действительно не любишь меня.
6
Вопрос о сыне с его безотцовщиной был самым болезненным для материнских чувств Мейбл.
— Господи, ну конечно же, я не желаю Гэри ничего подобного! — выпалила Мейбл, вновь обретя способность говорить.
Она замолчала, устыдившись вдруг своих слов. А не выходит ли так, что отклоняя предложение о браке, она защищает отнюдь не интересы сына, а свои собственные? Если у нее и могли возникнуть какие-то сомнения в супружеских достоинствах Корте, то в родительских — совсем нет. Ведь он будет превосходным отцом. Достаточно понаблюдать за ним, чтобы понять это.
До сих пор Мейбл поступала, исходя из эгоистичного чувства самосохранения. Ей хотелось оградить себя от боли общения с человеком, которому она не дорога. Впрочем, при сложившейся ситуации страдание неизбежно: она любит его, а он не может ответить взаимностью… И речь о союзе идет только ради сына.
