В двух шагах от рая

Она презирала себя за чрезмерную впечатлительность и неумение прятать истинные чувства за маской внешнего безразличия. Ведь ей никогда не удавалось спокойно выдержать взгляд Виктора. Более того, Мейбл казалось, что Виктор сравнивает ее с Лорной и непременно всякий раз делает вывод, что она, Мейбл, во всем уступает своей очаровательной сестре.

Лорна и Мейбл походили друг на друга, что, впрочем, являлось простой случайностью, так как кровного родства между ними не было. Словесное описание обеих звучало бы одинаково: стройные девушки англосаксонского типа, типичные дочери Альбиона, с голубыми глазами и длинными светлыми волосами.

И у той, и у другой носики были чуть вздернуты, а губы имели приятную полноту. Однако на этом сходство и заканчивалось.

Лорна обладала некоей изюминкой, которая сводила мужчин с ума. Ее формы отличались более крутыми изгибами, и к тому же она была повыше Мейбл. Естественные краски лица казались более яркими, а о ее самоуверенности среди общих знакомых ходили легенды. Мейбл достаточно было подумать о сестре, как перед глазами моментально возникала картина пятилетней давности: более чем нежно обнимающиеся Лорна и Виктор.

Близкие отношения, если верить Лорне, связывали их и по сей день.

Мейбл сделала глубокий вдох, приказывая себе успокоиться.

— У меня все хорошо, спасибо, — ответила она наконец, снова отважившись взглянуть на Виктора.

Он выглядел более чем благополучно, можно даже сказать, великолепно. На нем был графитового цвета костюм — этакий эталон творений парижского портняжного искусства, серо-голубая рубашка и галстук в синюю и коричневую полоску. Мейбл всматривалась в знакомые черты загорелого лица, и в душе нарастало саднящее ощущение потери.

"

"— Я не предполагала, что встречу тебя здесь, — произнесла она, почувствовав, что пауза чересчур затянулась.

— Вот как? Но ведь это мой дом. Разве мог я устроить прием и не присутствовать на нем?

Выходит, эта вилла с садом и парком в живописной местности недалеко от Парижа принадлежит Виктору. Об этом Мейбл никто не предупредил. Открытку с приглашением на семейный праздник прислали Розали и ее мать, которую Эггертоны называют тетушкой Пам.

Однако Мейбл следовало сообразить, что Виктор просто не мог пропустить столь важное событие, как крестины племянниц.

Вероятно, он все же сумел спланировать дела таким образом, чтобы судебное разбирательство на Корсике не помешало ему провести столь знаменательный день в кругу семьи. И не мудрено: ведь он наполовину француз, в нем течет корсиканская кровь, а для каждого выходца с острова, где преданы традициям, семья священна.

Виктор, несомненно, с раннего детства воспринимал это как непреложную истину.