7
0
– Китти!
Она горько усмехнулась. Он произнес ее имя тем вкрадчивым, проникновенным тоном, который давался ему так легко и значил так мало.
– Болван! – сказала она.
Он отшатнулся, ошеломленный, разобиженный до глубины души. В ее глазах светилась насмешка.
– Я тебе, кажется, стала меньше нравиться? Ну ничего, пусть так и будет. Мне теперь все равно. – И стала натягивать перчатки.
– Как же ты поступишь? – спросил он.
– А ты не бойся, тебе ничего не грозит. Ты не пострадаешь.
– Ради Бога, Китти, не надо так говорить. – В его звучном голосе слышалась тревога. – Ты же знаешь, все, что касается тебя, касается меня. Я не успокоюсь, пока не буду знать, что будет дальше. Что ты скажешь мужу?
– Скажу, что согласна ехать с ним в Мэй-дань-фу.
– Если ты согласишься, он, может быть, не будет настаивать.
Почему она так странно посмотрела на него в ответ на эти слова?
– И ты не боишься?
– Нет, – ответила она, – ты вселил в меня мужество. Пожить в холерном городе – это интереснейшее приключение, а если я умру, значит, так тому и быть.
– Я старался обойтись с тобой как можно мягче.
Она опять на него взглянула. Слезы выступили на глазах, сердце разрывалось. Неудержимо тянуло броситься ему на шею, впиться губами в его губы. Ни к чему это.
– Если хочешь знать, – сказала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул, – в сердце у меня ужас и смерть. Я не знаю, что там у Уолтера в его темной, путаной душе, но сама трясусь от страха. Может быть, смерть даже будет для меня избавлением.
Чувствуя, что самообладание ее иссякло, она быстро пошла к двери и выскользнула из комнаты, не дав ему даже времени встать с места. У Таунсенда вырвался долгий вздох облегчения. Больше всего ему сейчас хотелось выпить бренди с содовой.
27
Уолтера она застала дома. Она хотела пройти прямо к себе, но он был внизу, в прихожей, – давал распоряжения одному из боев. Она была так измучена, что с готовностью пошла на неминуемое унижение. Задержавшись около мужа, она сказала:
– Я еду с тобой.
– Вот и отлично.
– Когда мы уезжаем?
– Завтра вечером.
Его равнодушие подействовало на нее как укол копья. Она даже сама удивилась, когда сказала с вызовом:
– Наверно, достаточно будет взять с собой несколько летних платьев и саван?
По его лицу она поняла, что ее легкомысленный тон рассердил его.
– Я уже сказал твоей горничной, что отобрать.
Она кивнула и поднялась к себе в спальню. В лице ее не было ни кровинки.
28"
"Наконец-то они приближались к месту своего назначения. Уже сколько времени, день за днем, их несли в паланкинах по узкой грунтовой дороге между нескончаемых рисовых полей.
