4
0В западной обосновались бойцы отрядов Тургая, которыми командовали верные Хизаяту фанаты-талибы Мохаммед Бахтияр и Мехмед Абдула. Сам Хизаят Тургай проживал в усиленно охраняемом двухэтажном доме на северо-западной окраине Галистана. Усиленно охранялось еще одно здание западной части кишлака – арестантский сарай, в котором находился подвальный бункер для пленных врагов. Ежесуточно вокруг кишлака выставлялись передовые посты раннего обнаружения потенциального противника – дозоры из двух человек. Всего четыре поста.
Уже сообщив в Москву о судьбе пилотов, Шакур Акрани, проверив отсутствие возле дома людей Хизаята, привел в рабочее состояние спутниковую станцию.
– Открыто!
Абдул вошел, поклонился, поздоровался:
– Ассолом аллейкум, господин Акрани!
– Ва аллейкум ассолом, Абдул! Что привело тебя ко мне?
– Вас вызывает саиб!
– Вызывает? И как срочно?
– Он сказал, чтобы вы пришли к нему.
– Хоп, я понял. Ступай, я скоро буду в усадьбе Тургая!
Слуга, вновь поклонившись, вышел во двор.
Акрани проводил его взглядом из окна. Посмотрел на часы. Стрелки подходили к 10 часам. Но выйти на связь сейчас Пуштун не мог. Он достал кейс, передал в эфир сигнал отсрочки сеанса связи, перевел станцию в режим ожидания, уложил ее в шкаф, поправил обмундирование и, не закрывая двери дома, что являлось обычным явлением для кишлака, направился к усадьбе Тургая.
Охрана пропустила Шакура беспрепятственно. О нем в банде складывались легенды, и Акрани пользовался авторитетом не меньшим, чем командиры отрядов да и сам Тургай. Акрани вошел в кабинет главаря банды в 10.07.
– Ассолом аллейкум, уважаемый Хизаят!
– Шакур, рад видеть тебя! Проходи, присаживайся.
– Как-то непривычно садиться в кресло, будто мы не у себя на родине, а где-то в Европе.
– Тебя не должно это смущать. Ведь ты же учился в Союзе?
– Когда это было, Хизаят…
Акрани присел в кресло у стола-приставки. Тургай устроился напротив.
– Удивляюсь я тебе, Шакур: столько лет воюешь, а врагов не нажил. Слышал, даже Джума Наджиб не держит на тебя зла, хотя ему наверняка известно, что это ты навел на его базу мои отряды, настроил против него руководство движения... Скажи, как тебе это удается?
– Ты верно сказал, Хизаят, я долго воюю. Мне приходилось попадать в такие ситуации, выхода из которых, казалось, не было. Но хотелось жить, и я находил их. И потом, я никогда не рвался к власти.
– Да, ты не тщеславен, хотя мог подняться высоко.
