3
0
Она призналась ему в любви и в следующий миг оказалась в объятиях другого… Или нет?
Она родила его сына и не моргнув глазом решила еще кого-то осчастливить. Или все было не так?
Все это время она жила на вилле одного из своих любовников. Но она сказала, что этот дом принадлежит Хане…
Боже! Эти предположения и были причиной его жестокого обращения с Мариной. Именно они вызывали его негодование. Как он возмущался тем, как она быстро завела другого любовника! И это возмущение настолько заполнило ядом его мозг, что была отравлена и эта ночь…
А если все его предположения неверны…
Ее слова звучали у него в ушах: «Дом Ханы. Ее мать». Отец, которого она ни разу не встречала. Что все это значит? Машина взревела в тишине пустыни, когда его осенила догадка: «Если только Хана совсем не ее дочь».
Другого объяснения и быть не могло! Почему он был так слеп все это время? Ведь девочка совсем не похожа на Марину!
Хотя Бахир знал причину своей слепоты. Ему всего лишь надо было доказать себе — он не совершал ошибки много лет назад! Поэтому он и видел только то, что сам придумал. Хотел обуздать свои чувства к Марине. Хотел защитить себя от самого серьезного проигрыша в жизни.
А сейчас он потерял все.
Он потерял Марину."
"За окном царила кромешная тьма. Говорить было не о чем. А если Бахира и мучило любопытство, то он не подавал и виду. Впрочем, это полностью устраивало Марину. Ей совсем не хотелось сейчас рассказывать ему в подробностях, как Хана стала владелицей виллы. Пусть сам придумает себе объяснение, он это хорошо умеет!
Кроме того, она чувствовала себя слишком гадко для того, чтобы говорить. Все ее глупые, бессмысленные мечты и надежды рухнули и разбились в одночасье. Марина уставилась в окно, наблюдая, как постепенно ночное небо начало менять свою окраску, слой за слоем снимая темную вуаль и готовясь встретить первые нежные тона рассвета. Они, в свою очередь, заставили материнское сердце волноваться.
О чем она думала? Все эти бессмысленные, бесплодные часы, проведенные с Бахиром… Она позволила себя соблазнить, вообразив себе — это приведет ее к счастью.
Какой же дурой она была! Полной идиоткой.
Машина преодолела последний подъем, и вдалеке, там, где должна была гореть в этот час только пара фонарей, они увидели яркие огни.
— Что это? — спросила она. Сильное беспокойство и нехорошее предчувствие овладели ею.
— Лагерь, — ответил он.
Ее беспокойство моментально переросло в страх.
