6
0Определённо, последствия неизбежны
Дневник Листова И.А.
День… Жизнь… Боль…
Я открыл глаза, с удивлением уставившись на яркое голубое небо и плывущие по нему облака. Но удивило меня не небо. Удивил меня грохот прибоя! По всему выходило, что я лежу на спине рядом с берегом…
Само собой, я попытался встать. И в этот самый момент на меня навалилось такое… Впрочем, описать всю гамму накативших ощущений было невозможно!.. Это тот случай, когда умираешь от голода, но при этом тебя рвёт. Когда всё тело болит, но ты как будто отстранился от боли.
Издав что-то вроде стона, я повалился на бок и принялся извергать желчь на песок. Именно на песок. Я всё-таки был на пляже. Правда, лежал не на голой земле — на какой-то лежанке. Впрочем, после попытки пошевелиться перед глазами поплыло так, что разглядеть подробности больше не получалось.
— Говорил мне папа, алкоголь и наркотики — зло! — прозвучал рядом голос. — А тебе, видимо, не говорил.
— У-у-у-у! — с осуждением проскулил неподалёку Русый.
Этого гада я по голосу теперь всегда узнаю… Дайте мне только добраться до него! Сам всю шерсть повыдёргиваю!.. Но пока что я чувствовал, будто всю шерсть выдернули из меня. А заодно вытянули жилы, вырвали кости и зачем-то ещё порубили мышцы.
Болела каждая клеточка моего тела… Каждая! И единственной причиной, почему я ещё не умер от жуткой боли — была странная отстранённость. Наверное, что-то вроде шока или какой-то защитной реакции организма.
Я понимал, как мне больно. Но почти не воспринимал эту боль. Чувствовал, осознавал, но не гнулся под её волнами. Будто мозг отстранился от этих мучений. И пропускал мимо все сигналы, которые вываливал на него организм.
Правда, это не отменяло того, что мир вокруг плыл и размывался, то и дело меняя цвета и запахи. Плюс ко всему, что-то случилось с координацией движений: руки и ноги двигались не так, как я им приказывал, а так, как сами считали нужным. Обоюдным было лишь желание пошевелиться. Но никак не направление и скорость движений…
Под конец рвоты я умудрился ещё и закашляться. И к странным разводам на песке добавилось красного.
— О-о-о! Вот это нехорошо-о-о-о! — будто в замедленной съёмке, сообщил чей-то голос.
— Пе…Фе… Ылка! — хрипло выдавил я в ответ.
Голос звучал… Странно! Это, определённо, был мой голос. Правда, его искажало так, что я сам себя с трудом узнавал. Да и ощущения в горле были странные, будто там кто-то наждачкой уже минут пять елозит…
И нет, у меня никто и никогда не елозил наждачкой в горле. Так что опыта не имею. Но ассоциации в этот момент возникали именно такие. В общем, болело со страшной силой…
— Что? — спросил голос.
— Пэ… Фил… Ка-у-э-э! — снова прохрипел я.
Во второй раз вышло лучше.
