4
0Даже в темноте я видела в этих светлых глазах изнеможение. Руки его дрожали. Господи, помоги нам.
Я наклонилась поближе, чтобы публика не слышала моих слов. Надо попытаться сохранить иллюзию, что это обычный рабочий момент. Если нам повезет, зомби не вырвется. Если нам не повезет, он может кого-нибудь сильно потрепать. Обычно мертвые очень снисходительны к живым – но не всегда. Если Эндрю Дугал кого-то из своих родственников ненавидел, нас ждет долгая ночь.
– Лоуренс, ты должен раскрыть круг и впустить меня, – сказала я.
Он таращился на меня без проблеска понимания.
– Раскрой круг, Лоуренс! Немедленно!
Зомби выбрался уже до колен. Белая рубашка сияла на черноте погребального костюма. Неудобный наряд на целую вечность.
Для ходячего мертвеца Дугал имел очень приличный вид. Бледный, с густыми седыми волосами. Кожа морщинистая, бледная, но без следов разложения. Парнишка отлично справился с третьим зомби за ночь. Теперь, если только я смогу взять его под контроль, можно будет вздохнуть свободно.
– Лоуренс, прошу тебя, открой круг!
Он что-то сказал, слишком тихо – я не разобрала.
– Что?
– Ларри. Ларри меня зовут.
Я не могла не улыбнуться. Подумать только, его назвали Лоуренсом вместо Ларри, и это так важно, когда из могилы лезет дикий зомби! Может, он просто сломаются под нервной нагрузкой? Вряд ли.
– Открой круг, Ларри, – сказала я.
Он пополз вперед, чуть не падая лицом в цветы. Поскреб рукой по кровавой линии. Магия лопнула. Круга силы больше не было. Осталась только я.
– Где твой нож?
Он попытался оглянуться через плечо, но не мог.
– Отдыхай, – сказала я ему. – Дальше я сама.
Он свернулся в шарик, обняв себя руками, как от холода. Я пока его оставила. Первым пунктом в повестке дня был зомби.
Нож лежал рядом с выпотрошенными цыплятами, которыми Ларри поднял зомби. Схватив нож, я повернулась лицом к зомби. Эндрю Дугал припал к собственному надгробью, пытаясь сориентироваться. Для мертвого это непросто; умершим мозговым клеткам требуется несколько минут на пробуждение. Ум не верит, что сможет работать. Но в конце концов начинает.
Я поддернула рукав жакета и сделала глубокий вдох. Это единственный способ, но никто не сказал, что он мне должен нравиться. Я провела лезвием по руке, и появилась темная тонкая полоска. Кожа разъехалась, и выступила почти черная в лунном свете кровь. Боль была острая, жалящая. Мелкие раны всегда болезненнее больших... поначалу."
"Ранка была небольшой и не должна была оставить шрама. Не взрезав себе – или кому-нибудь другому – запястье, я не смогла бы восстановить кровавый круг.
