Цирк проклятых

Что вы скажете?

– Я скажу “нет”.

– Почему?

– Не знаю.

– Вы очень подозрительны.

– Всегда такая, – согласилась я.

– Никогда не пробовать – это самая большая из неудач, Анита.

– Не ходить на свидания – это не неудача, а выбор.

Я чувствовала, что начинаю оправдываться.

– Скажите, что в этот уик-энд пойдете на экскурсию в пещеры.

Кожаное пальто скрипнуло, когда он попытался приблизиться ко мне больше, чем пускал ремень безопасности. Он мог протянуть руку и коснуться меня. И какая-то часть моего существа этого хотела, что уже само по себе смущало.

Я начала говорить “нет” и поняла, что мне хочется сказать “да”.

Что было глупо. Но мне нравилось сидеть в темноте с этим запахом кожи и одеколона. Назовите это химией, взрывом вожделения, как хотите. Ричард мне нравился. Он повернул во мне выключатель. Уже давно мне никто не нравился в этом смысле.

Жан-Клод не в счет. Не знаю почему, но не в счет. Может быть, потому, что он мертв.

– Ладно, я пойду в пещеры. Когда и где?

– Отлично. Встречаемся около моего дома в, скажем, десять часов, в воскресенье.

– Десять утра? – спросила я.

– Вы не из жаворонков?

– Совсем нет.

– Нам придется начать раньше, иначе мы не дойдем за один день до конца пещеры.

– Что мне надеть?

– Самую старую из своей одежды. Я надеваю комбинезон поверх джинсов.

– Комбинезон у меня есть.

Я не стала говорить, что он мне служит для защиты одежды от крови. Грязь – это звучит куда более нейтрально.

– Отлично. Остальное снаряжение я для вас принесу.

– А какое еще снаряжение мне нужно?

– Каска, фонарь, может быть, наколенники.

– Колоссальное обещается первое свидание, – сказала я.

– Так оно и будет, – уверил он. Голос его был тихим, мягким и почему-то создавал большую близость, чем просто сидение в одной машине.

Это не был волшебный голос Жан-Клода, но что же это было?

– Здесь направо, – сказал он, указывая на боковую улицу. – Третий дом справа.

Я заехала на короткую аллею с гудроновым покрытием. Дом был кирпичный, какого-то бледного цвета. Подробнее в темноте сказать было трудно. Забываешь, как бывает темна ночь, когда нет электрического освещения.

Ричард отстегнул ремень и открыл дверь.

– Спасибо, что подбросили.

– Помочь вам занести его в дом? – спросила я, держа руку на ключе.

– Нет, справлюсь. Но все равно спасибо.

– Не за что."

"Он посмотрел на меня пристально:

– Я что-то не то сделал?

– Пока нет, – ответила я.

Он улыбнулся в темноте мимолетной улыбкой.

– И хорошо.

Потом он открыл заднюю дверь и вышел из машины. Наклонился, поднял Стивена, прижимая одеяло, чтобы не соскользнуло. Поднимая, он сделал упор на спину, а не ноги – работая с тяжестями, этому обучаешься. Человеческое тело поднять куда труднее, чем даже свободный вес. Оно куда меньше сбалансировано, чем штанга.