Цирк проклятых

Он потер лоб кончиками пальцев, как при головной боли. Бывает у вампиров головная боль?

– Чего я не знаю, того не могу вам сказать.

– А не могли бы более... – Я поискала слово и не нашла, – отвязные вампиры убить кого-то без вашего позволения?

– Отвязные?

– Да ответьте же вы на вопрос!

– Могли бы.

– А могли бы пять вампиров охотиться стаей, не имея Мастера в качестве третейского судьи?

Он кивнул:

– Прекрасный выбор слов, ma petite, и ответ – нет. Мы – одинокие охотники, если у нас есть выбор.

Я кивнула в ответ:

– Значит, либо вы, либо Малкольм или Ясмин, либо какой-то таинственный Мастер.

– Исключите Ясмин. Она недостаточно сильна.

– О’кей, вы, Малкольм или таинственный Мастер.

– А вы действительно думаете, что я сошел с ума и одичал?"

"Он улыбался, но глаза его были серьезны. Для него что-то значит, что я о нем думаю? Надеюсь, что нет.

– Не знаю.

– И вы решили встретиться со мной, думая, что я могу быть сумасшедшим? Как опрометчиво с вашей стороны.

– Если вам не нравится ответ, не надо было задавать вопрос.

– Очень справедливо.

Открылась дверь кабинета, и вышел Дольф с блокнотом в руке.

– Можешь ехать домой, Анита.

– Спасибо, – кивнула я.

– Так я же знаю, где ты живешь, – улыбнулся он.

– Спасибо, Дольф, – улыбнулась я в ответ и встала.

Жан-Клод поднялся одним плавным движением, будто его подняли как марионетку невидимые нити. Ричард встал медленнее, опираясь на стену, будто у него затекли ноги. Он оказался выше Жан-Клода дюйма на три, что было не меньше шести футов одного дюйма. Почти слишком высок на мой вкус, но кто меня спрашивает?

– А с вами мы еще можем немного поговорить, Жан-Клод? – спросил Дольф.

– Конечно, детектив, – ответил Жан-Клод и пошел по коридору.

В его движениях была заметна скованность. Бывают у вампиров синяки? Не пострадал ли он в схватке? И какое мне дело? Никакого. В определенном смысле Жан-Клод был прав: будь он человеком, даже эгоистичным сукиным сыном, тогда еще была бы вероятность. Я – женщина без предрассудков, но, прости меня Господь, мужчина должен быть, по крайней мере, живым. Ходячие трупы, пусть как угодно красивые – это не мое.

Дольф придержал дверь для Жан-Клода и оглянулся на нас.

– Вы тоже свободны, мистер Зееман.

– А мой друг Стивен?

Дольф глянул на спящего оборотня.

– Отвезите его домой. Пусть отоспится. Я с ним завтра поговорю. – Он посмотрел на часы. – То есть уже сегодня.

– Я скажу Стивену, когда он проснется.

Дольф кивнул и закрыл дверь. Мы остались одни в гудящей тишине коридора. Или это у меня в ушах гудело.

– И что теперь? – спросил Ричард.

– Едем по домам.

– Меня привезла Рашида.

– Кто? – нахмурилась я.

– Женщина-оборотень, у которой рука разорвана.

– Возьмите машину Стивена.

– Рашида привезла нас обоих.