2
0Его словно подменили, Далила!
— Подменили? Как бы не так! Он всегда был негодяем, только умело скрывал это поначалу.
— Нет, он вовсе не чудовище, как ты думаешь, — горячо запротестовала Асусена. — Витор очень несчастен. Не знаю почему, но он глубоко несчастен!
— Ты неисправима, Асусена, — укоризненно произнесла Далила. — После всего, что случилось, ты способна его защищать?
— Да. Я люблю Витора и надеюсь, что когда-нибудь он ко мне вернется.
— Ну тогда я не знаю, как тебе помочь. Разбирайся сама со своим Витором. Кассиану я ничего не скажу — не хочу, чтобы он оказался за решеткой из-за твоего негодяя.
* * *Проводив Далилу, Питанга заглянула к деду, собираясь расспросить его об отце, но Бом Кливер увлеченно рассказывал Адреалине о приключениях морских цыган, а та усердно записывала его откровения в тетрадку. Не желая им мешать, Питанга повернула в бар и молча стала мыть посуду.
— Ты чем-то расстроена, дочка? — спросила Мануэла.
— Нет, с чего ты взяла?
— Я же вижу — ты грустная какая-то. Это тебя Далила расстроила? Что она тебе наговорила?
— Далила тут ни при чем, мама. Просто я почему-то вспомнила об отце. Ты давно не показывала мне его фотокарточку. Покажи сегодня, ладно?
— У меня ее нет… Не знаю, куда она подевалась, — растерявшись, стала бормотать Мануэла. — Но я поищу ее…
— Мамочка, прости меня, я сделала тебе больно, — обняла ее Питанга. — Но прошло уже столько лет, я выросла. Неужели твоя боль и со временем не сгладилась?
— Нет, к сожалению. Мы с твоим отцом очень любили друг друга и должны были пожениться. Но я уехала далеко-далеко… А потом пришло известие, что он погиб, — Мануэла смахнула набежавшую слезу.
— И он не узнал, что я родилась?
— Не узнал… Я и сама тогда не умерла только потому, что ждала тебя… Так что ты спасла мне жизнь, дочка, — Мануэла через силу улыбнулась и„взяв себя в руки, продолжала вполне обыденным тоном: — Иди заниматься. Завтра ведь у тебя контрольная.
— Хорошо, мама, — неохотно согласилась Питанга. — Но ты все же поищи папино фото. Ты мне обещала.
Вечером Мануэла рассказала о просьбе дочери Кливеру, надеясь получить от него какой-нибудь дельный совет, но тот опять стал ворчать:
— Наверняка тут не обошлось без Далилы. Питанга ведь давно уже не заводила разговор об отце.
— Но сейчас завела. Что мне теперь делать?
— Не знаю. Может, наконец, наберешься храбрости и скажешь ей правду? Питанга уже не ребенок. Когда-нибудь она узнает об отце от кого-нибудь другого и не простит тебе твоей лжи. Не лучше ли, если ты сама ей все расскажешь?"
"— Нет! Нет! — испуганно воскликнула Мануэла. — На это я никогда не пойду.
На следующий день Асусена очень порадовала мать, решив отправиться в школу, несмотря на недомогание.
