2
0
— Ну что там, Франшику? Говори же, я жду, — торопил Гаспар своего секретаря по личным, сугубо личным делам.
— Все прекрасно, контракт подписан, а дальше…
— Понимаю, — все с тем же нетерпением прервал его Гаспар, — Для того чтобы Эстела была счастлива, мы должны устроить целое представление. У нее должно быть шикарное шоу. Так? Я правильно понял?
Франшику кивнул.
— Ну так в чем же дело? Действуй! Деньги не проблема. Я все оплачу, — пообещал Гаспар.
Пока счастлив был Франшику, щедрость Гаспара приводила его в восторг, и он с воодушевлением воскликнул:
— За дело берется Франшику, единственный и неповторимый. У Эстелы Маркес будет супершоу!
Довольный Гаспар зааплодировал. Счастливому человеку во всем сопутствует удача. Гаспар был счастлив, и ему удалось переубедить Летисию. Гаспар был влюблен, и ему удалось уверить свою дочь в любви Франсуа.
Летисия прислушалась к словам отца еще и потому, что успела побывать в доме Рамиру. Она не могла оставить просто так свершившееся вопиющее безобразие. Она должна была вступиться за сына и как-то призвать к порядку распоясавшихся рыбаков, которые посмели дойти до рукоприкладства! Рамиру не было. Разговаривала она с Сереной и ничего, кроме боли и чувства унижения, не вынесла из их разговора. У нее до сих пор звучали в ушах слова Серены:
— Ты потеряла своего мужчину, Летисия, потому что не верила в его любовь. Но этот мужчина вернулся к жизни. Он полюбил опять, полюбил земной любовью, земной и небесной одновременно. И наша любовь жива! С Рамиру нас разлучит только смерть.
— Не обольщайся, Серена! Рамиру помнит и о нашей с ним любви. Такую любовь забыть нельзя! — ответила благополучной Серене оскорбленная до глубины души неблагополучная Летисия. — И имей в виду — в следующий раз я сразу же обращусь в полицию, она найдет управу на твоего головореза!
Ярость и бессилие — плохие помощники, они не приносят покоя.
Летисия вернулась домой разбитая, опустошенная, с тоской и отчаянием в душе. Она хотела забыть Рамиру и не могла. Но хотела, очень хотела. Особенно увидев довольную, счастливую Серену. Поэтому все, что говорил ее отец о Франсуа, то, в чем он убеждал ее, было для Летисии желанным бальзамом.
С Франсуа, в конце концов, они говорили на одном языке, и Летисия даже почувствовала себя виноватой из-за своего легковерия. Кто знает? Может, Серена не так уж и неправа, когда сказала, что Летисия погубила свою любовь недоверием? Летисия подошла и с нежностью поцеловала отца. Гаспар понял: он победил.
— Поезжай, дочка, и помирись с Франсуа, — ласково сказал он. — Я давно его знаю, он хороший, порядочный человек и проблемами Аманды, можешь мне поверить, озабочен не меньше тебя.
Летисия кивнула. Так она и сделает.
