14
0Пока тюремщик набивал свое брюхо, она выкрала ключи и вывела рысь из темницы…Что?
— То есть ты привел меня сюда не для того, чтобы посадить в клетку?
Он нахмурился, задумчиво почесал бровь и поинтересовался:
— А надо было?
Мел снова тряхнула головой. Не могла в его голосе проскочить насмешка! Только не у Хасса. Ей наверняка просто показалось.
— Мелена, — когда он впервые обратился к ней по имени, его голос звучал уже совсем иначе. Жестко и серьезно, — считай, это актом доброй воли.
Она смотрела на него во все глаза и даже забыла спрятать эмоции глубоко под замок, как это делала обычно.
Он что…предлагал перемирие? И в качестве подношения, нашел виновных в похищении? Он это сделал для нее? Сам?!
— Кивни, если понимаешь, о чем я говорю.
Она кивнула. Как неживая. Словно кукла на шарнирах.
Ее замешательство было таким ярким, что в янтарь снова полоснул насмешкой.
— Почему? — было сложно говорить, и знакомые слова напрочь отказывались слетать с языка.
— Мы ведь теперь на одной стороне, — кхассер как-то невесело хмыкнул и добавил, — симпатия между нами вряд ли возможна, да ты и сама это прекрасно понимаешь.
Такие слова из уст песчаного кхассера были сродни признанию в любви.
Он принял ее.
Несмотря на все прежние столкновения и противоречия, принял и признал одной из них. Понимание этого прошлось горячей волной от макушки и до кончиков пальцев.
Ее приняли…
Мелена медленно сглотнула странный ком, внезапно сковавший горло, и перевела взгляд на трясущуюся пленницу.
— Она твоя. Можешь делать с ней что хочешь.
При этих словах Тира громко всхлипнула и тотчас зажала себе рот ладонью.
Бывшая глава королевской стражи смерила ее ледяным взором. Она не собиралась прощать то, что эта девка подвергла опасности Эссу, не могла забыть, как та льнула к Маэсу и натравливала на нее Вейлора. Ей ничего не стоило похоронить ее в равнодушных объятиях камня, но вместо этого она ее пощадила:
— Я хочу, чтобы Тира оставалась в этой камере. На год. А потом посмотрим, — и с этими словами пошла прочь, спиной чувствуя молчаливое одобрение кхассера.
* * *Из темницы Мелена поднималась, не чувствуя под собой ног. Внутри творилось не пойми что, и было страшно поверить в происходящее. Ведь всю жизнь вера была непозволительной роскошью, от которой она сознательно отказывалась, чтобы избежать разочарования.
Сейчас ей отчаянно не хотелось разочаровываться, но после скупого разговора с Хассом, что-то надломилось. Треснуло, разрывая защитную броню, за которой она привыкла прятать свои чувства, и они хлынули, заполняя до краев и вытесняя прежнюю пустоту.
