Трофей для Зверя (СИ)

Все в порядке с хваткой!

— Как ты перешел через границу?

— Ногами, — хмыкнул он.

Мелена скрипнула зубами от бессильной ярости. Хотя почему от бессильной? Теперь он был полностью в ее руках, и она с огромным удовольствием сотрет с его лица эту хищную ухмылку.

— Знаешь, что это за ошейник? — она легко подхватила пальчиком блестящий обод, пока свободно обхватывающий могую шею, — я приготовила его для одного мерзкого кхассера.

Она задумчиво провела пальцем по холодной грани, стараясь не замечать, что прикасается не только к ошейнику, но и к обжигающе горячей коже.

— Но он сбежал, оставив нас с носом. Зато появился ты… — ласково улыбнулась Мелена, рассматривая вблизи жесткое, но такое идеальное лицо пленника. В Милрадии она таких мужчин не встречала. Трепет внутри все нарастал, но сейчас она наслаждалась этими ощущениями, упивалась тем ощущением власти, которое наполняло ее до самых краев, — тебе, наверное, интересно, что он может?

Вскинув темные брови, она посмотрела на Маэса и, не дождавшись ответа, слегка повернула кольцо на своем безымянном пальце. В тот же миг сильнейший разряд прошелся сквозь тело мужчины, заставляя выгибаться от боли.

— Больно? — спросила Мелена и с наигранным сочувствием погладила его по щеке, — больно…и это только начало. Обещаю. Ты будешь молить о пощаде и проклянешь тот день, когда посмел сунуться в Милрадию.

Маэс тяжело дышал, в его глазах все еще плясали отголоски боли, но уголки губ все-так же кривились в снисходительной насмешке.

Одним богам было известно, как сильно Мелене хотелось стереть с его красивых губ эту пренебрежительную улыбку. Хотелось, чтобы он посмотрел на нее как на равную, как на достойного противника, способного не только победить, но и причинить настоящие мучения.

Только пытать бесполезно. Мелена безоговорочно доверяла своему чутью, а оно настойчиво шептало, что так его не сломить. Что любую боль он выдержит играючи, даже не поморщившись. Должен быть другой путь, чтобы его покорить.

— Чему улыбаешься, андракиец? Думаешь, сможешь сбежать?

Он пожал плечами, мол, а почему бы и нет."

"— Не тешь себя напрасными надеждами, милый, — снова провела ладонью по жесткой щеке. Похоже, ей просто нравилось его трогать.

Это было так волнительно, так обжигающе неправильно, и остро, что сбивалось дыхание, — Ты принадлежишь мне. Каждый твой вздох — мой. Каждый удар сердца — потому что я разрешила. Каждый прожитый день — только благодаря тому, что мне этого хочется. Этот ошейник подчиняется мне. И ты подчинишься. Расскажешь мне все, что я захочу. Будешь есть с моих рук и рыдать от радости, когда я буду выводить тебя на прогулку. Как пса на цепи. И хватит маскарада, покажи свое истинное лицо.