2
0
Алена оборачивается, замечает меня, испуганно ойкает, а я спешу опустить руки и прикрыть свой стояк. Ни к чему светить им сейчас.
— Нормально уснул? — тихо спрашивает она, нервно поправляя длинные волосы и пытаясь прикрыть соски, которые видны через плотную ткань халата.
— Да, все в порядке. Я оставил ему свет, — отвечаю и разглядываю девушку.
Не могу сдвинуться с места, залипаю взглядом на ней. Мозг плывет, я буквально держу себя в руках, чтобы как хищник не скрутить ее и не трахнуть прямо в доме ее матери. Кстати, о матери…
— Елена Валерьевна вернулась?
— Да, она уже ушла к себе отдыхать, — Алена выглядит уставшей и сейчас явно не готова к войне со мной.
По правде говоря, я бы тоже не хотел препирательств и выяснения отношений, но один момент очень важен для меня.
— Алена, я бы хотел сказать Тиму, что я его отец.
Девушка замирает, обессиленно опускает руки вдоль тела. Вижу, как ей хочется мне что-то высказать, но она берет себя в руки и через силу отвечает:
— Хорошо. Я подумаю, как можно это сделать, чтобы не шокировать его.
Замолкаем и замираем. Алена теряется в тишине рядом со мной. Когда нет возможности спрятаться за сына или за своей злостью.
— Ладно. Пойду спать, — тихо говорит она. — Я оставила в ванной для тебя свежее полотенце. Спокойной ночи.
Обходит меня по дуге, стараясь не приближаться.
— Спасибо, — говорю ей в спину.
Алена оборачивается, закусывает губу в нерешительности, кивает мне и уходит. А я провожаю взглядом ее фигуру и поправляю джинсы, потому что стояк уже болезненно упирается в молнию. Да, нелегко мне придется рядом с ней в одном доме, но иного пути у самурая быть не может.
Глава 24. Ты знаешь что
Стас
Сон, как обычно, не идет. И дело даже не в неудобном узком диване, от которого назавтра будут болеть бока.
Мысли несутся вереницей, заваривая кашу и путаясь в голове.
Алена. Сын. Избиратели. Что делать со всем этим и как объединить важные пазлы, как собрать идеальную картину? Лежа на спине, я пытаюсь придумать план по завоеванию неприступной крепости, имя которой Алена, но куда там. Все мысли упираются в одно: скрутить и увезти. Точка.
Не привык я мягко. Вот чуть ли не впервые в жизни решил прислушаться к совету Никиты не брать нахрапом, и каков итог? Не прошло и нескольких часов, как я угрожаю Алене, что заберу ребенка.
Лунный свет льется через приоткрытые шторы, заливая комнату голубым сиянием. Где-то на стене висят часы и каждым ходом стрелки отмеряют секунды. Очень непривычно, будто ты дома, среди близких людей, которым дорог.
Мне незнакомо это чувство, оттого и ощущается странным это чужеродное осознание. У меня никогда не было семьи ни в каком ее понимании.
