2
0— Неужели еще не поняла, что это бессмысленно?
— Мне что же, теперь и шагу без тебя ступить нельзя? К матери своей приехать нельзя? В родной дом? — я готова придушить его голыми руками, жаль, что у меня не хватит сил обхватить его широкую шею.
— Можешь, конечно, — как ни в чем не бывало отвечает он, — только будь готова к тому, что я буду идти за тобой по пятам.
Меня обдает волной терпкого аромата Севера, и кожа под теплым пуховиком моментально покрывается мурашками.
— Не надо так со мной, Стас, — мой голос вдруг начинает дрожать, хотя я хочу казаться решительной.
Север склоняет голову набок и улыбается уголками губ. Сейчас он кажется совершенно другим, не таким, каким я его помнила когда-то. В нем появилась какая-то не присущая ему ранее мягкость. Нет, когда мы были вместе… то короткое время он был мягок, нежен, ласков, но эта теплота никогда не доходила до его глаз. Сейчас же все иначе, и оттого я теряюсь.
Стас протягивает руку и отводит в сторону прядь волос, выбившуюся у меня из-под шапки.
— Ты очень красивая в этой шапке. Такая живая, настоящая. И как девчонка совсем.
Я опешиваю от этих слов, не нахожу, что ответить. Кажется, мы переместились в пространстве и времени, вернулись в прошлое, когда я вот так же заглядывала в ему в глаза и видела в них свое отражение и целый мир впридачу.
— О, Аленка приехала! Заходите в дом, чего мерзнуть, — добродушно выкрикивает мама от двери.
Я выпадаю из ступора и оборачиваюсь. Она стоит на пороге дома и машет мне рукой.
— Иди, — подталкивает меня в поясницу Стас.
— А ты? — глупо спрашиваю я.
— Иди-иди, я еще не закончил.
Я не спорю, разворачиваюсь и иду к маме.
— Привет, мамуль, — целую ее, уткнувшись холодным носом ей в щеку.
Тут же подбегает Тимошка, крепко обнимает меня за шею и протягивает машинку.
— Смотри, мам! Это Стас привез, — нажимает на пульт, и машина мчится по комнате. — Он еще железную дорогу привез, мы будем ее вместе собирать и потом отправим по ней локомотив!
В его голосе столько радости, что я не хочу расстраивать малыша, хотя злость на Стаса явственно ощущается.
— Здорово, солнышко! Ну беги, я бабушке кое-что скажу.
Тим счастливо убегает, а я поворачиваюсь к маме:
— Зачем ты его пустила, мам?
Мать разводит в сторону руки:
— Ален, а что мне было делать?! Тимофей бросился к нему, обнимался, как с родным. Да и Станислав показался мне адекватным, вежливым и обходительным.
