2
0А это чистой воды саботаж! Развели желтуху на федеральном канале.
Срываю с себя микрофон и провода, которыми был обвешан, и кидаю всю эту аппаратуру на столик. Как не вовремя это все. С Аленой тоже нужно поговорить, предупредить ее о том, что тут только что было. А была — полная хрень! Натянули жопу на уши и сидят довольные.
Трахнулись мы с Ксенией пару раз, было дело. Но дальше того не зашло, отношения не нужны были ни мне, ни ей — так, чисто для здоровья развлеклись и разбежались в разные стороны.
Так нет же, эти писаки достали откуда-то фотографии столетней давности и ткнули мне их в морду.
— Никита, разберись, какого хрена телевизионщики меняют планы и не ставят нас в известность. И произволом занимаются, вопросы на ходу меняют. Поставь перед фактом: больше с их каналом мы не работаем. Хотят свежих новостей — пусть по помойкам лазят, наша пресс-служба с ними больше не сотрудничает. Охренели в край.
— Будет сделано, Станислав Иванович, — кивает Никита и утыкается в планшет. — Босс, мне статистику прислали. Интерес к твоей персоне вырос на десять процентов.
— Да блядь, я им про новый спорткомплекс рассказываю — ноль эмоций.
— Что ты хочешь, — Никитос разводит руки. — Это всего лишь люди, которые желают посплетничать.
В сопровождении охраны выхожу из здания и сажусь в автомобиль. Достаю телефон, читаю отчет — сообщение от Игната. Он отписывается, что Алена заезжала сегодня в аптеку, а сейчас он привез ее на набережную. Значит, видела. И сделала неправильные выводы.
— Егор, вези на набережную, — командую водителю, и тот кивает.
Алена стоит, прислонившись к перилам, смотрит вниз, на быструю реку. В метре от нее замер Игнат и шарит взглядом по сторонам. Уже стемнело, к тому же погода сегодня премерзкая — накрапывает мелкий дождь, разводя грязь под ногами, поэтому на набережной кроме нас и парочки собачников, которым до нас никакого дела, больше никого нет.
Киваю Игнату, и тот, понимая все без слов, отходит к машине, а я приближаюсь со спины к Алене и обнимаю. Она дергается, испугавшись. Но после, понимая, кто рядом с ней, разворачивается и смотрит на меня печальным взглядом.
— Что, уже сделала выводы? — спрашиваю невесело.
Аленка облизывает губы и молчит, а я притягиваю ее к себе и утыкаюсь носом в ледяную щеку, тяну сладкий запах винограда, наполняя им легкие.
— Пойдем в машину, ты замерзла.
— Давай постоим еще минутку, — просит тихо.
Замираем на секунду, но я решаюсь прервать молчание:
— То, что ты видела, — ничего не значит. Откопали старые фотки и попытались вывернуть правду.
— Значит, между вами ничего не было? — спрашивает с надеждой.
Не буду ей врать.
