1
0
Зоя приводит себя в порядок и переодевает сына. Укладывает малыша в автокресло и садится рядом. А я молчу, понимая ее желание продлить время возле него… Насладиться минутами близости с мальчуганом, которого я успел полюбить…"
"Когда я въезжаю в город, его накрывает оранжево-розовое покрывало заката. Он рассыпает золотую пыль на поверхности моря и верхушках деревьев. Мишка дремлет, а Зайка тихонько плачет, гадая о будущем. Минуя проспект Лазарева, сворачиваю к зданию следственного комитета и паркуюсь у входа. Вот и все, приехали… Что ждет нас в дверях этого дома? Признаться честно, я ни разу не вспомнил наши с Зоей прежние разборки. Все отошло на задний план – Крест, Кира, прошлое, мои родители… Осталось лишь желание быть сейчас рядом с ней…
– Роберт, если ты захочешь развестись, я не против, – всхлипывает она, осторожно касаясь моего плеча.
– Зой, перестань. Ты мама моего сына, и я тебе помогу.
– Клянусь Мишенькой, что я с ним не спала. С Крестом у нас ничего не было. Только как это доказать? Если бы я только знала, что все так будет, ходила на наши встречи с диктофоном.
– Плевать на то, что было, Зой! – с трудом сдерживая раздражение, произношу я. – Как ты не понимаешь, к обвинению это не относится. Важно доказать другое и… обвинить его в лжесвидетельстве.
– Силы неравные, – выдавливает Зойка.
– Еще какие равные, Крест не знает, какой дотошный наш Либерман. Идем.
Следком хоть и не тюрьма, но место мрачное… Беру Мишутку на руки и иду по длинному коридору, прикрывая Зою живым щитом. Внутри растет безудержное возмущение. Что он возомнил о себе? Кто он такой, чтобы вершить чужие судьбы? Зойка, безусловно, виновата, но я почему-то ей верю… Я собственными глазами видел, как ее выворачивало. Такое нельзя сыграть…
– Зоя Филипповна, – встречает нас на пороге Шевелев. – Хорошо, что вы пришли сами. Пострадавший настаивает, чтобы время до суда вы провели в СИЗО. Я вынужден вас задержать.
Глава 27.
Роберт.
– Постойте, как это задержать? Зачем? Моя жена находится под подпиской о невыезде, она не собирается никуда бежать, – прижимая сына к груди, возмущаюсь я.
– Таковы правила, Роберт Николаевич, – вздыхает Шевелев, нервно перебирая лежащие на столе бумаги.
Будь они прокляты, эти бумажки… Они важнее для них, чем человеческая жизнь.
Зойка словно превращается в каменную статую – стоит ни жива ни мертва, втянув голову в плечи. Молчит, смирившись со своей судьбой и забрезжившим на горизонте арестом.
– Ну уж нет! Я звоню нашему адвокату, он попробует решить эту проблему, – тянусь в карман за телефоном, передавая Мишутку Зое. – Неужели, в законе нет никаких лазеек? Зоя – мать малолетнего малыша, как она может находиться в СИЗО?
– Погодите, я попробую вам помочь, – опасливо озирается по сторонам Шевелев.
