1
0А Роберт тянет к сынишке свои – большие и сильные, надежные, как скала… Они уходят, тихонько прикрывая входную дверь. Оставляют меня наедине с новой квартирой, посудой, жизнью… Похоже, Роб обновил не только кабинет – в кухонных ящиках поблескивают новые сковороды, кастрюли, плошки, миски для салатов, разделочные доски. Он решил поменять все… Избавиться от прошлого, как от позорного пятна. Только это прошлое тянется между нами красной нитью, напоминая о себе непрощением и застарелыми обидами…
Ужин удается на славу. Я не пересолила соус и не переварила макароны. Роберт хвалит еду и помогает мне убрать посуду в посудомоечную машину. Включает Мишутке «Лунтика» и расправляет диван. Идеальная семья, не иначе.
Ночь крадется в дом, как черная кошка. Прогоняет лучи заката и окутывает чернильным покрывалом дома и деревья, сливается с темными бурлящими водами горной реки, шумящей неподалеку. Пока Роб разговаривает по телефону с поставщиками, я купаю Мишутку и укладываю его спать. Малыш отрубается после одной сказки, обнимает любимого мишку (уже без пластмассового носа) и сладко сопит.
Замираю, прислушиваясь к его голосу из спальни. Чувствую, как сильно стучит в груди сердце, а ноги сами собой идут к нему…
Роберт стоит возле окна, опустив ладони в карманы домашних штанов. Его широкие плечи мягко обливает лунный свет. И сейчас я особенно сильно завидую этому проказнику – он может беззастенчиво касаться гладкой как бархат кожи моего мужа. Подхожу ближе и робко обнимаю Роба со спины. Его мышцы напрягаются, а из груди вырывается вздох удивления. Мое сердце пускается в пляс, когда горячие ладони Роберта накрывают мои – ледяные и дрожащие…
– Уснул? – хрипло произносит он, продолжая сжимать мои пальцы.
– Да. Я хотела сказать… Я…
Роберт разворачивает меня к себе и заглядывает в глаза. Облизывает губы и часто дышит, ползет ладонями по плечам, шее, зарывается пальцами в волосы. Отыскивает в темноте мои губы и жадно целует. Я подаюсь вперёд и с тихим стоном отвечаю ему. Обнимаю своего мужчину, задыхаясь от счастья… Мы целуемся целую вечность. Стоим в рассеянном круге лунного света, не в силах отлепиться друг от друга.
Я пьянею от его ласк. Позволяю запретам заткнуться, а губам вымолвить:
– Я… Я люблю тебя.
Но вместо ответа Роберт застывает, как каменное изваяние и отвечает холодно:
– Никогда не произноси больше этого, Зоя. Пообещай мне.
– П-почему… – бормочу, встречая его горящей яростью взгляд.
– Потому что ты не любишь меня. Если бы любила, не предала. Мы условились жить, как большинство семей. И мне… Я не требую от тебя ничего такого, мне это не нужно. Я буду обеспечивать тебя, заботиться о Мишке.
