4
0
— А если нет? — вновь вмешался Меншиков-младший.
— А если нет, — голос одержимого князя продолжал излучать спокойствие и отсутствие всякой агрессии, — то мой деловой, уважительный тон, хорошее воспитание и терпение быстро закончатся. При таком развитии нашей беседы я уже не уверен, что кто-то из вас вернётся в свои тёплые дома.
Слова прозвучали без истерики, без нажима — и от этого стали только страшнее. Только вот присутствовавшие в этом кабинете люди, за исключением, возможно, лишь одной девушки, которая сейчас мужалась изо всех сил, были не из пугливых. И вероятной схватки или даже гибели ни один из них не страшился. Точнее, несмотря на слова Белорецкого, никто из них всерьез не верил, что демон способен противостоять объединённой силе как минимум пяти Абсолютов. Правда, проблема была в другом — а выступят ли они теперь, при новых вводных, единым фронтом? Или Самаэлю всё же удалось посеять своё дьявольское зерно раздора в головы заговорщиков, тем самым полностью нивелировав всякий риск серьёзной для себя схватки.
— М-да… Угрозы от демона-аристократа… Вот так денёк, — задумчиво промолвил Романов, покачав головой. Затем он приподнял подбородок и добавил, чуть громче: — И где же документы, предназначающиеся мне?
Черногвардейцев отвечать на поставленный вопрос не торопился. Вместо этого он медленно повернул голову в сторону князя Белорецкого, выжидающе на него уставившись.
Прошла очередная минута в тишине, во время которой уже сибирский князь со своим сыном шелестели страницами, уткнувшись в бумаги.
В конце концов, Евгений Константинович поднял глаза и пересёкся взглядом с одержимым.
— Для чего это нужно тебе? — задал он вопрос, не убирая руки с договора. — Мы не нашли подвоха. Если, конечно, не считать действительно маленьких процентов по выплатам… Для союзных княжеств вполне годится.
— И не найдёте, — спокойным, почти безучастным тоном бросил Черногвардейцев, без труда выдерживая внимание публики. — Никаких подвохов нет. Только ваша помощь и инвестиции. А зачем это мне нужно — не ваше дело, господа.
— Хорошо. Я даю согласие, — коротко бросил Евгений Константинович и перевёл взгляд на цесаревича.
На этих словах со стола поднялась очередная папка и плавно полетела в руки Романову. Тот с готовностью её перехватил и, коротко вздохнув, неспешно ударился в чтение."
"Некоторое время он просто молча вчитывался в текст, старательно выдерживая безэмоциональное выражение на лице. Но в какой-то момент на нём всё же мелькнуло удивление, а взор цесаревича переместился в сторону и завис на восседающем за своим столом хозяине кабинета. Немного его побуравив, Глеб Владимирович перевёл взгляд на Викторию и опять завис.
