1
0
В гардеробе канцелярии с утра прятался помощник полицмейстера коллежский асессор Мандрыкин. В кармане у него был ордер на арест вице-директора. Ордер еще вчера вечером подписал следователь Мамамтавришвили. Теперь можно было дать бумаге ход.
Но на улице Петра Великого их ждало разочарование. Оказалось, что статский советник только что отбыл в Коджоры. Не иначе как узнал о неудаче с эксом и пытался скрыться.
Коджоры – пригородная дачная местность, куда в летнюю жару переезжали чиновники. Троица бросилась в погоню. Однако на Вознесенской улице, напротив католического кладбища, они увидели живописную картину. Шикарная коляска вице-директора стояла посреди дороги, один городовой держал лошадей. Второй, под командой Мандрыкина, караулил хозяина экипажа. А Трембель сыпал на всю округу отборной матерщиной, пытаясь освободиться."
"Когда подъехали преследователи, статский советник осекся. Потом сделал вид, что страшно рад:
– Алексей Николаевич, вы живы! Слава богу! Я так волновался. А что у вас голова забинтована? И плечо тоже.
– Стреляли сзади, немного оцарапало. Но ничего страшного.
– Как все вышло? Вы с рапортом? А тут какое-то недоразумение… меня не пускают к Фрезе.
– Александр Александрович приказал доставить вас к нему под конвоем, – пояснил Лыков. – Так что едем.
– Под каким еще конвоем? Что все это значит? – опять начал возмущаться кукловод.
– Будет вам голосить-то, – оборвал его питерец. – Деньги мы отбили и пересчитали заново. Там всего пятьдесят тысяч. А остальные где?
– Откуда я знаю? Спросите у кассира. Мы с вами вместе их опечатывали, забыли?
– У кассира уже спросили, он показывает на вас, – вступил в разговор полицмейстер.
– А вы вообще молчите, вы у меня в подчинении! – заорал Трембель.
– Вот еще, буду я всякой сволочи подчиняться!
Так они и пререкались все двенадцать верст до Коджор.
Когда арестованного ввели в кабинет Фрезе, Лыков доложил:
– Ваше высокопревосходительство! Нападение дашнакцаканов на карету с деньгами отбито. К сожалению, без потерь не обошлось. Погибли трое стражников и кучер. А еще два солдата-пограничника, что прикрывали нас через улицу огнем. Ранены директор-распорядитель Скиба – тяжело, мой помощник Алибеков и я – легко. У нападавших убито шестнадцать, одного штабс-ротмистр Топурия захватил живым.
Генерал осенил себя знамением, подошел к Лыкову, осмотрел его внимательно и сказал:
– Кажется, и в самом деле ничего серьезного.
– Заживет, Александр Александрович.
Фрезе обратился к пограничнику:
– Дашнакцаканов исключительно редко удается взять живыми. Примите мою признательность, господин штабс-ротмистр.
– Рад стараться, – по-солдатски ответил Топурия, порозовев от удовольствия.
– Теперь вы.
